— Я принимаю твою присягу и посвящаю тебя в рыцари, сэр Тобиас Ритар.— И она кладёт ему палку на голову. А потом, рассмеявшись, выкидывает. — Вот и всё. Теперь ты от меня никуда не денешься.

— Как будто я хотел. — Говорит он нарочито хмуро, а в душе всё поёт почему то.

«Я больше никогда не сделаю тебе больно» — звенело в ушах, делая жизнь почти невыносимой. Он пробовал напиться. Не помогало. Не было забвения от её голоса, который проникал в душу. Голоса, который он никогда не смог бы забыть, даже если захотел. Тобиас заставил себя встать с кровати. Время не лечит и не приносит успокоения. Его Величество Ричард говорил, что он сильный, другой бы сломался. Льстит. Просто он нужен Ричарду сейчас. Он ведь сломался. Только это не видно снаружи. Никому не видно, что он давно уже сломан.

Осталось ровно восемь дней до двадцать седьмого. Сегодня последнее занятие. И такой нежеланный, но необходимый отдых. Краткий перерыв. Зачем он об этом думает? Зачем живёт воспоминаниями? Да потому что не может и не умеет по другому!

Джейн

Сегодняшнее занятие с профессором не сулило ровным счётом ничего хорошего. С каждым занятием он становился всё злее и злее и всё больше лютовал. И не только с ней. Нет, он конечно, не опускался до рукоприкладства или открытых оскорблений, но даже дышать в его присутствии становилось тяжело.

— Ну что, госпожа Фелина, вы наконец-то научились ставить барьер? Или я должен буду потратить на ваше обучение не один год?

Профессор поднялся ей на встречу. Одетый всегда во всё чёрное, сегодня он выглядел намного старше своего возраста. Даже она это заметила. Скулы обозначились резче, под глазами залегли тени. А наглухо зашторенные окна лишь усиливали эффект. Как он сам то живёт здесь?

Когда он подошёл, Джейн невольно подавила желание отшатнуться. Сегодня он внушал ей страх. Но потом она сжала губы. Она взрослая девушка. Ничего он ей не сделает! Наоборот это она ему покажет! Надоело быть никчёмной ученицей!

Она взяла его за руку и снова провалилась в серые коридоры. Только на этот раз они промелькнули очень быстро.

Тёмная комната отделана богато и со вкусом. Портьеры задёрнуты наглухо. Тобиас стоит возле камина. Больно! Как же больно! Казалось, он забывает, как дышать. Глаза снова щиплет от слёз. Хочется кричать, но нет сил. Он оставил все свои силы там, на пепелище, которое было её домом.

— Ты не убивал её. Это сделали Исторгающие. Перестань!

Его Величество трогает его за плечо. Он отмахивается от его руки, как от назойливой мухи. Лучше бы это он умер вместо неё. Лучше бы его сожгли в том доме на Сайн стрит.

— Она умерла из-за меня, — он качает головой. — Этого не изменить. Как и то, что я предатель. Убийца! Скотина! Последняя тварь! — С каждым словом вопреки всему боль не уходит, а становится только сильнее. Если бы он мог не только клеймить себя словами, а причинить себе такую боль, какую причинил ей! Но это всё равно бесполезно. Это не вернёт её. Ничто не вернёт Кэти! — Я мог спрятать её, я мог послушаться её. Она знала, видела, к чему всё идёт. Она пыталась предупредить меня. Но я не поверил. Не поверил ей! А она просила меня! Просила! — Поток бессвязных слов. Но может выговориться и станет легче? Или уже не станет никогда?

— Почему же ты тогда не попросил Наставника оставить её в живых? — Насмешливый голос Его Величества сводит с ума. Зачем он церемонится с врагом? Почему не посадит за решётку или не убьёт в конце концов? Что ему надо от него?

— Я не знал! Я ничего не знал! Я думал, что он хочет покончить с властью аристократов.. Я знал их мысли. Я читал их всех.. Я рассказал ему всё.

— И ты получил, что хотел. Или тебе нужна ещё и моя смерть? — Его Величество нависает над ним. Но Тобиасу всё равно. Он смотрит на короля безумными глазами.

— Я не хотел ничьей смерти. Я не думал, что это будет вот так.

— Государственный переворот всегда вот так, — Передразнивает его король. — И что мне с тобой делать?

— Убейте! — Отрывисто говорит он.

— Это слишком легко для тебя! За свои грехи надо платить, — Усмехается Его Величество.

Джейн вынырнула из воспоминаний, хватая воздух ртом. Что она только что увидела? Что это было? Профессор, чью руку она наконец то отпустила, нависал над ней.

— Вы… вы… — Она запнулась, пытаясь сказать, кто он. Не читать его больше никогда! Не видеть его! Слишком много боли. Так много, что она задохнётся, если почувствует это ещё раз!

— Чудовище, — спокойно ответил он. — Продолжайте, госпожа Фелина. Да, я чудовище. Вам есть ещё что сказать мне? Или думаете я слышу это в первый раз? — Обычно вкрадчивый голос сегодня звучал надтреснуто и устало. Профессор вдруг замолчал, устало поморщился и дотронулся до лба, словно у него болела голова. Потом отвернулся от неё и шагнул к своему столу.

— Вы свободны, госпожа Фелина. Я слишком устал для сегодняшних занятий. Боюсь, сегодня больше ничем не смогу вам помочь. Ах, да, следующее занятие будет через неделю.