— Скорее прочитает. — Джейн вздрогнула, вспомнив его пронизывающий взгляд и вкрадчивый голос.

— Он читает тебя?! Да это же возмутительно! — Фредерик сжал кулаки. — На него надо пожаловаться Его Величеству!

Джейн улыбнулась. Ей была приятна такая забота. Даже льстила немного. Но она тут же опомнилась. Она уже взрослая девушка и может сама о себе позаботиться.

— Думаю, к королю не так просто попасть. Легче, наверное, к читающему. И то, пока мы дождёмся ответа.

— Но это нельзя спускать ему с рук!

— А что ты сделаешь? — Джейн отвернулась. Сейчас, почему-то, после того, как у неё проснулся дар, она всё чаще и чаще ощущала какую-то тоску. Как будто она что-то забыла, пытается вспомнить, но у неё это никак не получается. Нет, она действительно забыла свою жизнь до семнадцати лет. Но раньше это не мучило её настолько сильно. Тоска утихала почему то только рядом с профессором. Наверное, потому что уж рядом с ним ей точно не было скучно. Ненависть, злость, возмущение, гремучий коктейль, после которого чувства бурлили, требуя выхода. Ничего. Она завершит своё обучение и найдёт чем себя занять.

— Говорят, профессор не только раньше был связан с заговорщиками, но и до сих пор общается с ними, — Вместо ответа вдруг заговорил Фредерик. — Ты же знаешь, что не всех уничтожили. Может быть, проследить за ним? Заодно и заговорщиков найдём и профессор получит по заслугам. Честно говоря, не понимаю, почему Его Величество вообще оставил его в живых. — Фредерик наклонился к ней и уже шёпотом добавил. — Ты не смотри, что он не намного старше нас с тобой. У него руки по локоть в крови. Благодаря ему Сайн-стрит теперь стёрта с лица земли.

Сайн стрит. Сайн стрит… Джейн прижала руки к внезапно заломившим вискам. Что-то вертелось в памяти.

— Что с тобой? Тебе плохо? — Фредерик участливо склонился к ней.

— Нет. Ничего страшного. У меня бывает. Скоро пройдёт. — Она облокотилась на ствол дерева и прикрыла глаза. Если попытка вспомнить приносит такую боль, зачем тогда вообще вспоминать? И всё-таки она пыталась раз за разом. Если бы не ощущение того, что она забыла что-то важное, Джейн сдалась бы. Ведь дядюшка достаточно много рассказывал ей и о родителях и о её прошлой жизни, о том что она любила или не любила, с кем дружила или наоборот враждовала. Но ей жизненно необходимо было именно вспомнить. Потому что ей казалось, что с этими воспоминаниями к ней вернётся частичка себя.

Приступ скоро прошёл. Она продолжила болтать с Фредериком. И всё-таки прежней радости и лёгкости уже не было. Интересно, остался кто-нибудь из тех, кто помнил её семью? Дядя уверял, что та ночь унесла всех. Тем более если была уничтожена целая улица. Но если покопаться, поискать? Возможно, с помощью своего нового дара, она сможет увидеть. Возможно…

Тобиас

— Мне не нравится компания, с которой ты связался. Неужели ты не видишь, что теперь общаешься с теми, кого раньше терпеть не мог?! Чем отличается Бенджамин от твоих новых друзей?

Она стоит, поджав губы, с гордо поднятой головой в своём новом платье, такая красивая, что у Тобиаса захватывает дух, и он не сразу находится с ответом.

— Они понимают меня. И принимают, как своего.

— Но ведь я тоже тебя понимаю.

— Ты — не то!

— Как это? — Девочка поворачивает голову и в её глазах настоящее изумление. Ему физически становится больно от её боли. Он отдал бы всё, чтобы она никогда не узнала боли и вот сам причиняет ей боль. И всё-таки он молчит. Только упрямо ковыряет землю мыском ботинка.

Она смотрит на него, долго. Потом вздыхает и отворачивается. Ему даже кажется, что он слышит всхлип. И не выдерживает.

— Кэти, прости! Прости меня пожалуйста!

Он пытается взять её за руку, но она вырывает руку и отворачивается.

— Кэти! Ну хочешь я встану на колени, чтобы ты меня простила? — И бухается на колени прямо в весеннюю грязь.

— Перестань! — Она поворачивается к нему и Тобиас видит, как украдкой стирает слезу. — Ну что ты делаешь?!

— Я обидел тебя и нет мне прощенья, — дурашливо уже продолжает он, видя, что она простила.

— Я не могу на тебя сердиться, но ты делаешь мне больно, вот здесь, — и она кладёт руку себе на сердце, совсем не детским жестом.

— Послушай! Посмотри на меня! Я больше никогда не сделаю тебе больно, — Говорит он серьёзно и смотрит на неё. Снизу вверх, стоя на коленях. — И не допущу, чтобы кто-то причинил тебе боль.

— Как ты это сделаешь? — Она смотрит с недоверием. И всё-таки улыбается.

— Я стану твоим рыцарем.

— Как в книгах?

— Ну конечно!

— И надолго?

— Навсегда! — Отвечает тихо и склоняет голову.

— Подожди. Я сейчас.

Девочка серьёзно смотрит на него, потом срывается с места. Через несколько минут она возвращается с большой корявой палкой.