Я вдруг поняла, насколько замерзла. Обняла себя руками, переступая с ноги на ногу.

Адамасов заметил, что я продрогла до костей.

— Иди ко мне, — передал мне сумку и увлек в объятия согревающие. — Проверь, всё ли там на месте, — сказал он на ухо, и вместо того чтобы обмякнуть в его руках, я сильно натянулась.

— Знаешь, Оскар, — я как-то даже стушевалась, не зная, как ему признаться. — Вообще-то, в сумке ничего не было. Я взяла ее с собой, чтобы просто телефон было куда положить.

— Телефон? — он изменился в лице, поднял брови и ослабил объятия.

Следом он посмотрел на мою руку, в которой я сжимала свой смартфон, после чего меня удивил его грудной смех.

Впрочем, не только меня. Администраторы отеля также сбежались посмотреть, что могло его так развеселить.

— Сумка хоть дорогая? — спросил он сквозь смех, в уголках его глаз уже собирались слезы.

— Да пару тыщ где-то, — скромно ответила.

— Баксов? — уточнил он.

— Рубликов! Российских!

Мой ответ рассмешил его еще больше. А я стояла и обтекала. Не могла понять, чего он ржет как мерин.

— А что смешного? — возмущенно я протянула. — Может, ответишь, почему за нами полиция гналась?

К этому времени приехал лифт, мы вошли в него, встали по разные стороны.

— Да ничего, — хмыкнул Оскар и при этом оглядел меня с ног до головы, так что к телу прилил жар. — Будешь меня из тюрьмы ждать?

— Чего? — охренела я.

— Ажаны нас преследовали, потому что я грабителю носяру сломал, когда сумку за две тысячи деревянных пытался отжать обратно. А за это, дорогая моя Рада Владиславовна, у них тут срок полагается. Годик, может, два. Ну так что, дождешься из тюрьмы?

— Срок? — в испуге я округлила глаза. — Тебя могут посадить? Реально?

— Похоже, накрылся наш отдых, — он коварно улыбнулся и стал ко мне подбираться. Медленно так, заставляя невольно отступать и неизвестно чего бояться — его самого или того, что он может оказаться за решеткой. Из-за меня и чертовой сумки. Но отступать было некуда.

— И что теперь делать? — захныкала я, боясь, что паника вот-вот накроет меня.

— Решим. Думаю, пару часов в запасе у нас еще есть, пока полиция будет проверять всех постояльцев отеля, — ответил он обыденным тоном, смотря на мои губы немигающим взглядом. Будто гипнотизируя. Склоняя меня к чему-то.

— Тогда давай уедем? — пробормотала я это уже прислоненная к стеночке, с уст сорвался всхлип.

Ладони Оскара уперлись в стену по обе стороны от моей головы. Я шумно сглотнула, не в силах разорвать с ним зрительный контакт.

Как же так? Неужели жалких пару часов — это всё, что у нас осталось?

Нет, нет, нет…

— Давай. Прямо сейчас будем собираться? — взгляд его вернулся к моим глазам, и меня припечатало к месту, внутренности скрутило тугой спиралью, как при сильном возбуждении.

Но откуда бы ему взяться? Не та же ситуация совсем… Или это Оскар так влияет на меня?

— Ну, у нас же в запасе есть пару часов, так что… — проронила я почти беззвучно, глядя на него из-под ресниц, а затем невольно закусила нижнюю губу.

Я начала думать совсем не тем местом. Да мне думать даже нечем было. Мозги в кисель превратились. От того, как Оскар хищно смотрел на меня. От его волнующей близости. От дыхания горячего и шумного, задевающего мое лицо.

— Ты завелась или мне кажется? — произнес он с хрипотцой, замечая во мне изменения.

— Тебе не кажется, — ответила шепотом, а в животе что-то сладко сжалось. — Просто не каждый день я становлюсь свидетелем того, как мой молодой человек, ценой своей свободы…

И всё…

Оскар не дал мне договорить. Он жадно набросился на мои губы, впечатывая меня спиной в стену.

Кабинка лифта затряслась, стены завибрировали и свет в ней погас. Или это у меня в глазах потемнело от внезапно проснувшегося желания.

Страсть захватила меня капитально, дышать стало невыносимо тяжело. Ноги подкашивались, отказываясь сдерживать натиск и волну возбуждения, прокатывающуюся по всему телу.

В попытке удержаться я забросила руки на сильные мужские плечи, а потом и вовсе перестала чувствовать твердость под ногами.

Одним рывком Оскар поднял меня вверх и усадил на себя. Я скрестила щиколотки у него за спиной и вновь оказалась прижатой к стене.

В этой провокационной позе все чувства разом обострились. Оскар ласкал мою шею, жадно кусал губы, словно неутолимый зверь. Проталкивался в рот горячим языком, лишая меня рассудка.

Я уже ничего не понимала. Не понимала, когда это мы успели оказаться в его номере. В его спальне, где горел тусклый свет прикроватных ламп. Настолько я была увлечена уничтожающей лаской, что потерялась в пространстве и времени.

Грубые ладони Адамасова уже гуляли по моему телу. Он изучал руками изгибы, шарил по груди, гладил мою спину.