Помогая мне справиться с креплением на лыжах, Оскар понимающе кивнул и поджал губы, будто знал о Марине то, чего не хотел мне говорить.
— Жениться Влад мог тоже и не из любви, — предположил он, оправдывая бездумный поступок папы, и мне это не понравилось, — может, просто не хотел остаться в одиночестве? Ты же тоже скоро замуж выйдешь и сбежишь от него, — на сей раз его выводы меня очень заинтриговали. Вот только откуда ему знать, как скоро я замуж выйду? — Ты поговори с ним про Марину, поделись своими чувствами и мыслями о ней. Не бойся его задеть. Ты же его дочь единственная. Он обязательно поймет тебя и прислушается. А если нет, просто спроси у него, знает ли он о предыдущих браках Козловой.
Оскар рывком поднял меня с сугроба, вручил палки.
— В смысле? — вздрогнула я, почувствовав как мои ноги начали разъезжаться в разные стороны. — Это не первый ее брак, что ли?
Оскар закатил глаза и фыркнул, не замечая, что вот-вот я сяду на шпагат. Как бы я ни пыталась свести свои ноги вместе, лыжи всё разъезжались и разъезжались, а сама я медленно начала катиться вниз.
— Я знаю только о трех, — поразил меня ответом Оскар.
Ничего себе!
То-то я с первых дней недолюбливала Марину! У нее же на лбу написано, что она гонится за красивой богатой жизнью. Неужели папа не разглядел в ней эту жажду?
Зла не хватало…
Решено! Вернусь в город и сразу же займусь спасением своего отца от этой недобросовестной девки. Я собственноручно выгоню ее из дома! Ничего она от папы не получит! Ни копейки!
Но сперва надо бы справиться с этими чертовыми лыжами, будь они неладны…
— А у тебя… хорошие отношения с родителями, да? — спросила я, пыхтя. Пока Оскар не видел, я дергалась как припадочная и судорожно пыталась зацепиться палками за рыхлый сугроб, чтобы перестать уже скользить по накатанному склону, но не дотягивалась до него.
— Да нормальные, — Оскар пожал плечами, цепляя ботинки к своим лыжам, — они будут рады, если я остепенюсь. Познакомлю вас, как вернемся дом…
Дальше я его уже не услышала… Слышала только как свистит в ушах ветер.
Ветер в харю, как говорится, я… Лечу! Лечу, мамочки!
Мчась на бешеной скорости вниз по склону и визжа как резаная, я размахивала руками, палками, головой… да чем можно было, тем и размахивала. И молила Бога, чтобы Оскару потом не пришлось соскребать меня с лыжни. Как-то грустненько будет, если в первый же день наших отношений я расшибусь в лепешку и нашампурюсь на лыжные палки.
— Осторожно! — орала я во весь голос, проносясь мимо людей, шарахающихся от меня.
Думала уже, что никогда не смогу остановиться и будет меня нести сила инерции до самого конца спуска.
Знать бы, где он, этот самый конец.
Впереди я видела только белоснежную лыжню, по которой летела со скоростью света, а по бокам мелькали разноцветные фигурки других лыжников.
“Рада, черт тебя побери, – приказала я себе строгим внутренним голосом, – да поверни ты лыжи боком! Воспользуйся мозгом, в конце-то концов, чтобы спасти себе жизнь. Да что там жизнь! Ты не можешь настолько опозориться перед Оскаром, чтобы расшибиться в лепешку, катаясь на лыжах”.
Крепко ухватилась за палки и попыталась развернуться, чтобы таким образом притормозить, и едва я это сделала, как вместе со снежной крупой, полетевшей в лицо, почувствовала на себе руки Оскара.
Я почему-то не сомневалась, что он меня догонит. Зря. Облегчение тотчас затопило меня волной.
– Рада! – выдохнул, удерживая меня на месте.
Только остановились, но что-то пошло не так, ноги мои покатились в разные стороны, наши лыжи перепутались, и мы вместе повалились на снег, не в силах остановить общее падение.
Капец, я все испортила. Опять. Как можно быть такой неуклюжей, что не просто упасть, а еще и другого за собой потащить?
Со стоном приподнялась на локтях. Я лежала на спине с раскинутыми в стороны ногами, и вроде со мной все было в порядке. Кости целы, головой не ударилась, ничего не повредила. Надеюсь, и Оскар цел и невредим.
— Ну, Рада, другого я от тебя не ожидал, — закряхтел он, и вскоре лег со мной рядом на бок.
Разлегся, как на пляже. Улыбался во весь рот. И смотрел на меня с восхищением, а вовсе не с досадой.
— Неужели я настолько предсказуемая? Если так, ты бы хоть соломки подстелил.
— Надо было тебя на веревочку к себе привязать.
Мне хотелось улыбаться в ответ, наслаждаться его улыбкой и лежать так вечно, но здравый смысл подсказывал, что лучше выбрать другие горизонтальные плоскости. Не такие холодные.
Оскар был того же мнения. Бодренько так поднялся на ноги и протянул мне руку, за которую я уверенно схватилась. Правда, встать мне мешали разъезжающиеся ноги, но Оскар и тут не подвел. С ловкостью помог мне справиться с непослушными конечностями.