— Безобразие! Да где это видано, чтобы честных жителей лишали имущества! — раскрасневшись, кричал господин Катс, тот самый местный пьяница, который так любил настойки Бернадет Уилбон.

Круглый, лысый, в уже знакомом сером костюме в крупную синюю клетку, он стоял впереди всех, махал толстым кулачком, сотрясая воздух, и требовал справедливости.

И не только он. Рядом с ним неожиданно оказалась госпожа Присцилла Норген-Таундон. Несмотря на довольно теплую погоду и яркое солнышко, она надела свое облезлое меховое боа и шляпку с длинным пером. Не забыла и про яркий макияж: огромные стрелки, голубые тени, розовые румяна и красную помаду.

— Столько лет верой и правдой жили, форт поднимали! — громко возмутилась она, прижимая к груди ридикюль. — И что? Никакой благодарности.

— Да! — вторил ей господин Катс.

Вытащив из кармана платок не самой первой свежести, он вытер потную лысину и засунул его обратно.

— Хотят отнять последнее, честно заработанное! — продолжила госпожа Норген-Таундон.

Толпа собственников за ее спиной согласно загудела.

— Так и знала, что она тут появится, — шепнула мне Лима.

Мы стояли чуть в стороне, наблюдая за недовольной толпой. Честно признаться, я понятия не имела, как действовать в подобной ситуации. К такому меня жизнь не готовила. Раньше я не сомневалась, что идея с парком всем понравится и нам будут помогать, а получилось, что я ошиблась, и ничего никому не надо. Наоборот, своими инициативами я сделала только хуже.

— Ты только не лезь туда, — посоветовала Лима, когда я качнулась, намереваясь подойти ближе. — Скоро придет господин Форест. Вот он точно со всем разберется.

— А он придет? — тихо спросила я, осматриваясь.

На небольшом пятачке у пустыря собралось человек сто, которые поделились на два лагеря: за и против. И сложно сказать, на какой стороне народу было больше. Получается вместо того, чтобы объединить, я расколола маленькое общество форта. Да, не такого я хотела, когда все затевала.

— Никто ничего не отнимает, чего ты начинаешь? — попробовала утихомирить скандалистку госпожа Нельсон.

— Я начинаю? — ахнула дама, хватаясь за сердце, и повернулась к толпе: — Господа, вы видите? Я начинаю! — Снова разворот и яростное: — Это вы начали! Стояло имущество, пользу приносило. А вы?

— А мы парк возвращать будем.

Госпожа Нельсон на фоне расшумевшейся толпы выглядела очень эффектно. Гордая, с ровной спиной и расправленными плечами, она взирала на окружающих, как царица на своих подданных, и это, конечно, никому не понравилось.

— Да кому он нужен, ваш парк! Вы вообще спросили жителей, что им нужно?

— Да! — поддержал господин Катс.

— Что за самоуправство!

— Согласен! — поддакнул он, раскрасневшись еще сильнее.

— Это попрание наших прав и свобод! Покушение на личную собственность!

— Никакого покушения. Мы возвращаем парк на его законное место, — вновь возразила госпожа Нельсон, все еще не оставляя попыток отстоять парк и донести до них правильность нашего решения.

— А кому это надо? Тебе? Да ты своими цветочками весь наш форт засадить хочешь!

— А что в этом плохого?

— А что хорошего? — взвизгнула госпожа Норген-Таундон. — А честным людям где держать свое имущество? И вообще такие вопросы просто так не решаются. Мы требуем голосование!

— Да, — одобрительно загудела толпа за ее спиной.

Ситуация начала накаляться. И все из-за меня. Больше стоять в стороне не было сил. Это неправильно. Это ведь я все затеяла, мне и отвечать.

— Но послушайте… — произнесла я, выходя вперед.

Дальше мне говорить не позволили.

— Ага! Вот она! — радостно завопил господин Катс. — Виновница всех наших бед!

— Тоже мне целительница! — презрительно скривила красные губы скандалистка.

— А может, и не целительница вовсе, — предположил кто-то из-за ее спины.

— Именно! — торжествующе воздела палец Присцилла. — Ее документы еще проверить надо. И месяца не прожила, а порядки тут свои наводить начала.

— Никому ненужные! — тут же вставил местный пьяница.

— Мы и так прекрасно жили. А тут цветочки, парк… Лечебницу всю изуродовала.

— И чем же я ее изуродовала? — тихо спросила я.