Меня не устраивает, что одну беременную девушку уже уволили из этой фирмы – и теперь я осознаю, что скоро стану второй такой же. Глупо надеяться, что Борисыч или Нина проявят ко мне сострадание. Да им плевать. Им нужны показатели, покорность и дисциплина.

Никаких «былых заслуг», о которых я думала раньше, нет и не будет. Они забудутся тотчас, как я заговорю о дистанционном режиме.

– У меня неотложные дела дома. Я не могу позволить себе задержаться даже на десять минут. Прости. Закроешь дверь, ладно?

И, набросив на плечи куртку, ухожу.

…На следующее утро Нина со мной подчеркнуто корректна, но чувствуется, что она до сих пор кипит от праведного гнева. И задания теперь пересылает официально, по почте, с комментариями, к какому сроку выполнить. И отчеты по проектам требует бумажные, полноценные, а не «зайди ко мне чаек попить, заодно расскажешь».

А через три дня, утром нас всех созывает Борисыч. Сегодня он куда взбешеннее обычного. По шкале от урагана до атомного взрыва – на твердую водородную бомбу.

– Думаю, ни для кого не известие, как нас отблагодарила Светлана Иванова? – ярится он, и бульдожьи щеки его надуваются как шарики. – Она натравила на нас всех трудовую инспекцию. Вчера нам пришла бумажка о внеплановой проверке!

– Так быстро? – спрашивает кто-то с легким изумлением.

– Кто ж знал, что у нее там связи! В итоге сейчас нас будут кошмарить и нагибать все кому не лень. А всё из-за какой-то склочной бабищи! Поэтому если кто-нибудь еще надумает рожать – предлагаю прямо сейчас написать заявление по собственному желанию.

Я скептически изгибаю бровь. Вряд ли после того, как тебя собрались проверять госорганы за увольнение беременной, стоит разбрасываться такими репликами. Но Борисыч себя и раньше не контролировал в схожих ситуациях. Он считает, что он здесь – царь и бог, а все мы – жалкие букашки, которые должны плакать от счастья, имея возможность вкалывать на фирму.

Внутренне я горда за Свету, с которой никогда особо даже не общалась. Но ей хватило духу дойти до конца.

Я же пока не готова сказать о своем положении. Выжидаю правильный момент. Но по поводу трудовых инспекций читаю – явно пригодится.

В общем, Борисыч устраивает нам выволочку под лозунгом: «Проблемами семьи занимайтесь дома, а здесь вы работаете!» – и все успокаиваются. Когда он орет без причины, это никого не коснется, а значит, можно «расслабить булки».

– Вера, подойди ко мне, – после совещания требует Дина. – Нужно обсудить потенциального заказчика.

Вишню она мне больше не предлагает, зато губы дует очень по-начальственному и брови хмурит, видимо, считая, что я испугаюсь.

– Вот, пришла заявка. – Протягивает мне распечатанную анкету. – Готова взяться?

– А у меня есть выбор? – хмыкаю.

– Ну, ты в последнее время как будто не настроена работать. Вдруг у тебя какие-то другие планы. Например, по скорой смене деятельности.

– Нин, пожалуйста, – морщусь, – не строй теорий заговора. Я хочу работать здесь и успешно этим занимаюсь. Если я единожды не осталась сверхурочно, это не значит…

– А твои опоздания? – перебивает Нина, крутя в пальцах вишню на веточке.

– У всех бывают тяжелые дни. Несколько задержек еще не делают меня плохим сотрудником.

Видно, что ей хочется продолжить напирать, только предъявить мне больше нечего. Грехи кончились, не успев начаться.

– Вер, давай договоримся: все недовольства высказывай мне в лицо. Ладно?

– Обязательно.

– Мы все-таки подруги.

Ага, вспомнила, молодец какая. Я радостно киваю и соглашаюсь, а сама думаю, сколько получится скрывать живот перед тем, как придется раскрыться (и огрести от любимой фирмы по самое «не хочу»).

Я уже выхожу от Нины, когда натыкаюсь на Диану. Та рыщет по коридору как охотничий пес, учуявший добычу.

– О, Вера, а я тебя ищу. Точнее – тебя там муж ищет.

Муж?!

Ему-то чего приспичило?

Не сдержав тоскливого вздоха, я гневным, размашистым шагом иду встречать Олега. Тот мнется в предбаннике на диванчике и ковыряет каталог наших готовых проектов. Подавив в себе желание этим каталогом его и прибить, я цежу сквозь зубы: