Кажется, после этих слов никакой удаленки мне не дадут. Впрочем, я ещё несколько недель назад начала догадываться, что и так её не получу, даже если нечаянно спасу Борисычу жизнь. Тут пора задуматься об увольнении, потому что начальство явно захочет меня сжить, как ту же Свету.
– Слушай, – цедит начальница. – я не понимаю. У тебя нет ни семьи, ни детей, ни мужа. Даже кота, блин, нет. Какие у тебя могут быть неотложные дела?!
Отличная возможность, чтобы признаться. И я произношу с улыбкой:
– О, как раз об этом я и собиралась поговорить. Скоро у меня появится ребенок. Поэтому такой график невозможен и даже незаконен, увы.
– Ты беременна?..
Лицо её багровеет.
Глава 8
Кажется, бурных оваций можно не ждать.
– Угу, можешь поздравить.
– После того, что натворила Света?! – задыхается Нина от возмущения.
– Поверь, моя беременность никак не связана со Светой. Вообще я надеялась договориться с вами о дистанционном режиме и собиралась работать даже в декрете, но, после этой писульки, – кладу приказ на стол, – понимаю, что надеяться не на что.
– Правильно понимаешь. Ты и так не успеваешь выполнить недельный план. А дома… С ребенком… даже звучит нелепо. Я тебя покрывать не стану.
– К счастью, это взаимно. Если тебе нечего больше сказать, я пойду работать, мне нужно в ближайшие дни передать тебе все проекты.
Она даже не отвечает, а вскакивает со стула и убегает из кабинета вперед меня. Идет жаловаться шефу.
Вернувшись на рабочее место, я рушусь за компьютер, без сил, словно выпотрошенная и набитая доверху камнями. В глазах плывет. Я хорошо держалась перед Ниной, ничем не выдала своих эмоций, хотя меня знатно колотило. Но теперь, когда всё позади, на меня накатывает отчаянием.
Я очень любила свою работу. Не просто ходила туда отрабатывать повинность, а получала удовольствие. Мне нравились заказы, даже самые странные, возможность проявить неординарный подход – или наоборот сделать что-то классическое, знакомое.
Но теперь с ней придется расстаться. Свете пришлось уволиться, и меня вскоре постигнет та же участь. Я останусь без работы и с грудным ребенком, которого нужно будет чем-то кормить и во что-то одевать.
Какое счастье, что в нашей с малышом жизни есть Игорь Воронов! Если совсем недавно я надеялась отвязаться от него, то теперь трезво понимаю: без него мне не справиться, не выплыть, попросту не выжить.
Он нужен мне…
И не только в материальном плане. Мне тяжело признавать, но тот наш поцелуй, он разбудил во мне едва утихшие воспоминания. Я как спящий вулкан, пробудилась, запылала изнутри.
Я начинаю всхлипывать, а затем и вовсе погружаюсь в рыдания. Сильные, неконтролируемые.
Приходится убежать в туалет.
Именно там меня и настигает телефонный звонок. Игорь. Как будто почувствовал, что я о нем думала буквально пару минут назад.
– Привет, – а голос такой бархатистый, такой «вкусный».
– Привет…
– Чем ты занята? Не отвлекаю?
Оглядываю свое пристанище, узкую туалетную кабинку у тонированного окна, на подоконнике которого я и сижу, уткнувшись лицом в стекло.
– Сижу в туалете, рыдаю. Поэтому не отвлекаешь.
Голос его напрягается:
– В каком смысле рыдаешь?
– В прямом.
– Это гормоны… Или как называется? Когда спонтанно хочется плакать?
Игорь спрашивает аккуратно, словно по минному полю ступает. Видимо, начитался про гормональные всплески у беременных, во время которых они сходят с ума. Я бы и рада окунуться хоть раз в такой всплеск, но нужно оставаться сдержанной и сильной – ради себя и своего ребенка.
Мне слабостей никто не простит.
– Не совсем. Тебе действительно интересно? Я могу рассказать, но если…
Воронов не позволяет мне закончить.
– Мне очень интересно, – припечатывает он.
А позже, когда моя история подходит к концу, говорит:
– Я выезжаю.
– Ко мне?