– Вера. – В глазах Игоря зажигается усмешка. – Ты, конечно, умная и безумно привлекательная женщина, но я очень сомневаюсь, что ты умудрилась переспать с кем-то ещё.

Мои щеки покрываются пунцовой краснотой. Он назвал меня привлекательной! Кто бы знал, как важны для женщины – ещё и в положении – такие маленькие комплименты. Я по утрам на себя в зеркало смотреть не хочу, кажусь опухшей, поплывшей. А он так запросто говорит о моей красоте.

Так, Вера, приди в чувство. Вообще-то в его словах иной посыл.

– Почему это сомневаешься?! – подбочениваюсь.

Моя реакция не очень-то задевает Игоря. Он даже не реагирует на возмущенный возглас.

– Не задавай глупых вопросов. Послушай, ты зря отпираешься. Нет ничего плохого в том, чтобы получить помощь. Ты всё равно собиралась наблюдаться платно – я всего лишь оплатил нужную программу. Девочки на стойке информации сказали, что она самая лучшая. Разве ты не этого хотела?

Мимо нас проходят девчонки с моей работы и завистливым взглядом косятся в сторону Воронова. Ну вот, теперь поползут сплетни, что куцый букет – его рук дело. Будут шептаться: «Вкуса у мужика, конечно, нет… неудивительно, что он Данилову выбрал».

– Мне не нужно помогать, – закусываю губу, пытаясь сохранить спокойствие. – Я собиралась купить программу ниже уровнем, она тоже неплохая.

– Ничего страшного, лучше – не хуже. Вера, смирись. В ближайшие месяцы я буду рядом с тобой, хотя бы материально.

«А потом отберу твоего ребенка», – мысленно заканчиваю я и обреченно выдыхаю.

– Почему ты так зацепился за мою беременность? Тебе может родить любая другая девушка.

«Например, та черноволосая красотка».

Игорь пожимает плечами.

– Может, но не рожает же. Я привык нести ответственность за свои поступки, только и всего. Наш ребенок не будет безотцовщиной.

Звучит так… правильно. В Игоре всё же есть это глупое старомодное благородство. Другой мужик бежал бы, сверкая пятками, от лишних обязательств. Впрочем, когда ты бизнесмен, у тебя полно денег, а одежду тебе заказывает секретарша через интернет-магазины, потому что тебе некогда пройтись по торговому центру – отцовство воспринимается несколько иначе.

Бессонные ночи? Сдал малыша нянечке и спишь себе спокойно. Колики? Выдал той же нянечке карту на покупки в аптеке. А заодно пусть приобретет лучшую коляску, кроватку, игрушки и что там ещё нужно для того, чтобы ребенок меньше раздражал тебя своим плачем (даже не представляю весь список прибамбасов).

Это меня в дрожь бросает от понимания того, сколько предстоит пройти. Одной. Самостоятельно.

Для Игоря же нет ничего невозможного.

И тогда я решаюсь на заключительный довод. Такой, от которого у самой сводит зубы. Но он звучит правдоподобно.

Если его беспокоит лишь тот факт, что он оставит сына или дочь без отца – значит, нужно убедить его, что отец-то у ребенка есть.

– Не стоит обо мне беспокоиться. Ты, конечно, всё правильно говоришь. И про ответственность, и про то, что я не стала бы перебирать мужчин. Только вот не учел один маленький нюанс. У меня ведь есть… муж.

– Муж?

Воронов морщится, будто я ляпнула какую-то гадость.

– Угу, мы сошлись с Олегом… сразу же после нашего с тобой разрыва. Нет ни единого шанса, что ты отец. Да и мой муж готов принять нас обратно. Конечно, ты можешь обратиться в суд, сделать тест ДНК… но зачем? Какой-то лишний геморрой. Игорь, я не обманываю. Ты не имеешь отношения к нашему с Олегом малышу. Не беспокойся о том, что кто-то будет безотцовщиной. Мы позаботимся о ребенке.

Клянусь, эти слова заставляют Игоря перемениться в лице. Он сохраняет самообладание, но произносит очень уж ядовитым тоном:

– А, мужа-то я и не учел. Ну, тогда не вмешиваюсь в идиллию счастливой семейной жизни.

– Я отдам тебе деньги.

– Не стоит. Считай, это мой подарок на ваше примирение.

Он не предлагает подвезти – садится в машину и уезжает, оставив меня на парковке, мучимую совестью и одновременно радостную от того, что всё обошлось малой кровью.

***

Стерва! Какая же стерва!