– Не переживайте, всё хорошо будет, я как-нибудь сама разберусь, – мило улыбаюсь, готовясь отбивать атаки всех родственников мамы.

Но отстают от меня на удивление быстро. Тема перескакивает на запойного дядю-Женю, который втихаря под столом разбавлял себе сок водкой из фляжки. Пока его жена, тетя-Марина, лупит благоверного по голове этой же фляжкой, все забывают о многострадальной Вере.

Сашке тоже прилетает, ибо негоже в двадцатник да без семьи.

– Я собираюсь на сплав по Амазонке, на экипировку потратила уже тысяч пятьдесят, – отмахивается сестра, – мне только мужа с детьми не хватало для полного счастья.

– А ты эти свои сплавы оставь, – влезает кто-то из подружек мамы, – хватит уже, набегалась.

– Мне ж двадцать три, а не пятьдесят. В смысле, набегалась? Да я ещё даже не начала! – и смотрит ангельскими глазами.

– Ну вот в том и смысле, что пора о чем-то настоящем подумать. А то проснешься однажды, а тебе сорок, и нету у тебя ничегошеньки, кроме сплавов этих.

– Да, Сашуль, ты б тоже присмотрелась к парням на работе, – кивает мама. – Есть там кто симпатичный?

– Не нужен ей симпатичный, – цыкает папа Саши, мой отчим. – Пусть главное с головой и руками будет. И чтоб не пил.

– А вы ей не советуйте, сама разберется.

– Знаем мы, как они разберутся. Прошлого Сашкиного хахаля помните? Который весь в наколках ходил?

– Не-а, а чего с ним.

– Так сел он, да, Саш?

– Ох, горе-то какое.

– А если б залетела от него?

– А могла? Ты, Сашенька, головой-то думай. А то наделаешь бед. Детки в радость, но только желанные, от мужа.

– Ой, да ладно вам. Верка вон забеременела, и ничего, жива же, – произносит Саша и, поняв, что ляпнула, резко бледнеет.

В следующие несколько секунд я думаю, как бы незаметнее сползти под стол. Увы, не удается. Взгляды окружающих сначала сползают по мне к животу (скрытому тем самым столом), затем мечутся к бокалу с нетронутым шампанским.

Разумеется, меня поздравляют от всей души.

Ну, знаете же эти поздравления, в которых чувствуется легкая нотка жалости. Мол, какая же ты умница, Верка, что решилась рожать, будешь теперь матерью-одиночкой, одна тащить на себе эту лямку, никто тебе не поможет, с личной жизнью попрощайся вообще, кому ж ты нужна, с прицепом. Счастье-то какое, короче говоря.

Всех поблагодарив и мысленно пожелав Сашке, чтоб её на сплаве закусали комары, я ретируюсь на кухню. Под предлогом помочь с мытьем посуды. А на самом деле, потому что видеть не могу эти сочувствующие лица. Все такие правильные до чужих ошибок, для них ребенок вне брака – не радость, а трагедия.

Ну их в баню. Сама разберусь, как поступать с тем, чего я так долго ждала.

Я намываю тарелки, когда сзади подкрадывается Саша и крепко обнимает меня.

– Прости…

– Саш, ну зачем ты сказала вообще… – вздыхаю я.

– Да они бы всё равно узнали, – пожимает она плечами. – Я… Я не специально. Просто они так надоели кудахтать, что голова отключилась. Мне так стыдно.

Угу. Только вот сказанного не воротишь, и, когда все уходят, мне предстоит тяжелый разговор с родителями. Мама и отчим смотрят на меня с заботой, задают вопросы, вначале обычные: как произошло, почему им не сказала, что делать планирую.

Я даже успокаиваюсь, может, пронесет? Всё же ребенок, хоть и незапланированный, лучше, чем клеймо бездетной старой девы. Теперь хоть не нужно переживать, что я вообще неспособна забеременеть. Вон, получилось же. Порадуйтесь за дочь.

Ага, щас.

– Вер, так нельзя… – мама вдруг начинает всхлипывать. – Как же так… деточка без папы… Ты без мужа…

– А на работе что? – спрашивает отчим. – Уволят же, как пить дать. Кому сейчас бабы с детьми нужны. У тебя ещё и специальность такая, невостребованная. Говорили ж с матерью, не нужен тебе этот дизайн, иди в строительный. А ты не послушала.

– Точно уволят, – мама протирает глаза платочком. – Мы-то тебе поможем, Верунчик, но ты ж сама понимаешь, наши годы-то какие. Ох, горе…