Неужели развод хоть немного вразумил моего прижимистого супруга? Даже не верится, что он способен достать банковскую карту и приложить её к терминалу без тяжких ахов и вздохов на тему того, что поужинать дома было бы куда выгоднее и вкуснее.

Тем более он только что рассказывал, как много финансов вложил в новый магазин. И тут же платит за еду.

Ну, точно – герой!

…В клинике я сдаю куртку в гардероб, беру бахилы и иду

Олег оглядывается по сторонам и не удерживается от того, чтоб присвистнуть:

– Дорого-богато!

– Да не особо, – пожимаю плечами. – Просто нормальное место с адекватными врачами.

Мы присаживаемся в коридорчике у кабинета. Передо мной – миловидная девушка, которая комкает в пальцах многостраничные результаты анализов. Когда-то я сама была на её месте. Неуверенная, испуганная. Не понимающая, как забеременеть и зачитывающие эти результаты до дыр.

– Сколько стоила программа по ведению беременности? – скучающе спрашивает Олег, полистывая журнальчик, который взял с кофейного столика.

О, лучше тебе не знать, у тебя заворот кишок случится от суммы. Мне самой-то она не нравится. Но Игорь в таких вещах не мелочится. Надо – оплатил. Теперь у меня всё по высшему разряду, приемы в приоритетном порядке, анализы на дому и прочие блага жизни, о которых раньше я даже не подозревала.

А ещё долг перед мужчиной, который пытается отобрать моего не родившегося ребенка.

Кстати, про Игоря.

И про закон подлости.

Когда дверь открывается, и девушка шмыгает в кабинет, из него выходит парочка.

Воронов и его черноволосая красотка.

Олег не замечает «соперника», хотя они и знакомы через общего друга. Но он настолько увлечен чтением статьи о пользе морковного сока для зрения, что даже внимания не обращает ни на что вокруг. Я застываю на месте. Тело наливается тяжестью, ступни примерзают к полу. Кажется, подтолкни меня легонько – рухну на колени.

Спутница Игоря берет его под локоть и нетерпеливо говорит:

– Нам в двенадцатый кабинет.

– Да, конечно, – отзывается Воронов.

Но взгляда не сводит с меня. И мне одновременно хочется смотреть на него в ответ – колко, злобно, – и уставиться на что-нибудь другое, только бы не видеть этого мужчину. Почему я вынуждена постоянно с ним сталкиваться? Где справедливость?

Мы ведь всё друг другу сказали. Даже юрист уже нанят, ибо некоторые из нас планируют идти до конца и неспособны решать проблемы самостоятельно. Так к чему переглядываться?

Мы не обмениваемся ни словом, ни кивком. Игорь идет за своей красоткой-спутницей, а я падаю на кожаный диван. Дышать так трудно. Воздуха не хватает в груди, словно шею стягивает ремнем.

– Ты чего? – спрашивает Олег, заметив, как я лихорадочно обмахиваюсь журналом. – Тебе плохо?

– Да… немного жарко…

– Ща воды принесу, я видел кулер в холле.

Он срывается с места, а я понимаю, что стакана воды не хватит, чтобы привести меня в чувство. До начала приема ещё хватает времени, поэтому я на нетвердых ногах захожу в туалет, где собираюсь умыться, и…

…не успеваю закрыть дверь на защелку, потому что её бесцеремонно открывают.

– Что вы… – возмущенно начинаю я и затыкаюсь, понимая, что в туалетную комнату ворвался Игорь. – Ты окончательно сошел с ума? Решил подкараулить меня на унитазе?

Оцепенение сменяется жгучей как перец чили злостью. Интересно, если я кинусь на бывшего любовника и расцарапаю ему лицо, его адвокат присовокупит это как доказательство моей неадекватности?

Я бросаю короткий взгляд на нас в зеркале. Я, красная от раздражения, и абсолютно спокойный Игорь Воронов.

– Нам нужно поговорить.

– Нам? – переспрашиваю. – Мне от тебя ничего не нужно. Да и ты тоже предельно ясно обозначил свою позицию, вызвав адвоката.

– Вера, ты мне лгала. Как ещё я должен был поступить?

«Ну, к примеру, отстать от меня», – думаю я, но вслух произношу другое.

– Ты еще сомневаешься, что я сошлась с мужем? Если не заметил, он сидит в коридоре и трепетно ждет меня с осмотра.

– Я крайне сомневаюсь в том, что он отец ребенка. Что до ваших отношений – мне плевать, хоть сходитесь, хоть расходитесь.

– Олег готов его принять, – пожимаю плечами.