Не зря говорят, что женщине нет доверия. Вроде столько он их видел, готовых на всё ради лакомого кусочка, прыгающих в любую койку по первому зову – а всё равно внутри растворяется яд. Игорь искренне решил помогать своему ребенку и Вере. Ему даже не пришлось свыкаться с этой мыслью, ломать себя, перестраивать. Ну, ребенок и ребенок. Значит, так надо.
Что, не воспитает, что ли?
Но оказалось, что у Веры и без него хватает «воспитателей». Например, бывший муженек, который сначала её бросил, а затем вернулся – и она прыгнула в его распростертые объятия.
Стерва.
Но после первое затуманенное состояние проходит, сменяется ясностью рассудка. Тогда-то и приходит понимание: Вера в очередной раз его обманула.
Что-то не клеится в этом её идеалистичном рассказе. Если она с Олегом сошлась, то какого хрена в её медицинской карточке стоят прочерки напротив имени отца ребенка или её мужа? Ладно, с мужем понятно – развелись, не поженились обратно, вот и поставила. А отец?..
Что она за мать-героиня, что даже врачу имя отца решила не рассекречивать?
Нет, что-то здесь неладно.
Игорь сам не свой. Ходит по квартире кругами, нервно перебирает вещи. Думать здраво не получается. Только он пытается взять себя в руки, как его прошибает разрядом тока от мысли про очередную попытку Веры соврать.
Она просто лгала. Нагло, глядя ему в глаза.
Ни о каких отношениях, конечно, речи уже идти не может. Ему не нужна женщина, которая раз за разом лжет.
Он понимает, что не хочет иметь ничего общего с Верой – но одновременно с этим в нем крепнет решимость любыми способами добиться отцовства над этим ребенком. Если раньше он готов был довольствоваться малым, иногда встречаться с ним, платить алименты – то сейчас ему нужна полноценная опека.
Раз Вера решила воевать, то он тоже готов.
***
Олег пишет весь вечер. Ничего значительного, сообщения в духе «как дела, что делаешь, чем занята» – но мне трудно ответить даже коротко. Я не хочу общаться с бывшим мужем.
Я перелистнула эту страницу, давным-давно закрыла её для себя. Я не испытываю сожалений, не думаю «что, если…» Олег для меня существует разве что как неплохой знакомый. Не друг, потому что я не готова дружить с бывшими мужьями – но человек, которому я готова помочь, если он попросит.
Его сообщения вызывают во мне приступы тошноты. Некоторые девочки на форумах пишут, что их тошнит из-за парфюма или продуктов, а меня – от липкой манеры моего мужа разговаривать. В его фразах нет жизни. Знаете, такое неаппетитное месиво из заезженных фраз и телевизионных реплик.
Я вспоминаю наши диалоги с Игорем. Да вот даже последний. Болезненный, с костями перекрутивший меня через мясорубку. Вспоминаю и понимаю, что он был живым. Эмоции Воронова читаются по губам, по вздутым венам. Он не врет, не пытается приукрасить слова.
Говорит так, как чувствует.
Бьет наотмашь.
Мне его не хватает. Я не приду и не унижусь перед ним, мы всё расставили по своим местам – но организм требует новой дозы. Хотя бы взглянуть. Пообщаться. Поругаться даже.
Нет, нельзя.
Машинально поглаживаю живот.
Раньше я всегда думала, что эти девушки, которые не могут отлипнуть от своего беременного пуза, просто выдумывают. Особенно, когда у них срока-то еще нет, а они уже и шевеления плода почувствовали, и говорить с ребенком начали. Всё ради того, чтобы привлечь к себе внимание, не иначе.
Но теперь мне жутко хочется и самой стать такой вот «выдумщицей».
Нет, шевелений я не ощущаю. Понимаю, что рановато. Но чувствую, что теперь ответственна за нас обоих. В нашей жизни не должно быть ни Воронова Игоря, ни Олега. Никого, кто может причинить нам боль.
«Почему ты не хочешь со мной общаться? Я тебя чем-то обидел?»
Очередное смс от Олега. Ну, вот что мне ему ответить? Правду?
«Я просто не вижу смысла в нашей дружбе, прости».
«Я хочу с тобой не дружить. Я намереваюсь тебя вернуть».
Пф, завоеватель. Ну-ну. Успехов ему в этом нелегком деле. Отвечать я перестаю. Олег меня больше не тревожит…
… до следующего вечера, когда приходит сообщение:
«Почему ты не сказала мне о своей беременности?»
И следом уже с другого номера, от Игоря:
«Ты меня обманула».
Черт.
***