– Чего тебе?

– О, привет. Да я поговорить пришел, ты же на сообщения не отвечаешь. А здесь не отвертишься и в квартире не спрячешься.

«Так, может, я и не отвечаю на сообщения, потому что не хочу с тобой разговаривать?!» – проносится в моей голове.

Я раздражена до предела. Теперь все вокруг начнут судачить, что «к Верке шастает бывший муж в рабочее время». Мы и так с Ниной на ножах, мне только не хватало объясняться, почему я трачу время на Олега.

– У тебя две минуты, – выдыхаю, понимая, что ничего хорошего дальше не произойдет.

И правда.

Потому что Олег начинает разговор со слов:

– Я готов принять твоего…

Я хватаю его под локоток и тащу в туалет для посетителей. Пока он не наговорил тут на мое поспешное увольнение.

– Ты спятил?!

– А чего?

– Не смей даже произносить здесь это слово!

– Какое? Ребе…

Приходится заткнуть ему рот ладонью.

– Именно! Никто не знает. И не должен узнать.

– Вер, я тебя не понимаю. Ты собираешься скрывать бере…

– Это слово тоже произносить нельзя. Олег, вообще никаких слов по этой тематике не смей мне говорить. Делать мне одолжений и принимать тоже никого не нужно. У меня всё хорошо.

– А у меня – нет, – внезапно муж рушится передо мной на колени. – Я без тебя ни есть, ни спать не могу. Мы расстались, и моя жизнь потеряла всякий смысл.

Если учесть, что обычно он прагматичен и скуп на эмоции, то его волевой порыв вызывает у меня легкое шоковое состояние. Стою, хлопаю глазами. Он так умеет? И говорить, и делать? Кто его покусал?!

Олег смотрит на меня снизу вверх побитым взглядом, а у меня мелькает глупая мысль: как жаль, что нельзя бахнуть коньячка. В последние недели моя жизнь – сплошные американские горки. Хожу как по минному полю. То проблемы с Игорем, то объевшийся белены Олег, впервые удумавший говорить о чувствах. То работа и Борисыч, собравшийся увольнять всех беременных подряд.

Мне явно не хватает какого-то успокоительного. Но придется ограничиться чаем.

Олег говорит о чем-то ещё (не упоминая, впрочем, запретных слов), а мне даже слушать его не хочется. Накатывает какое-то невыносимое опустошение.

Если бы так пришел Воронов, если бы он бухнулся передо мной на колени – мы бы давно целовались, запершись в туалете для посетителей. Да что там целовались…

Вы знали, что у беременных женщин повышается либидо? Вот и я не знала, пока не стала просыпаться посреди ночи от спазмов внизу живота. И это, кхм, не болевые спазмы, а вполне себе приятные.

Потому что мне постоянно снился Игорь.

А вот Олег, к счастью, в мои сны не забредал. Даже в лучшие наши времена я была спокойна к мужу в интимном плане. Он мне нравился, но искры из глаз не сыпались, и наш интим всегда был достаточно размеренным. Не трудовая повинность, но и не буря эмоций.

И сейчас его вид не вызывает во мне никаких потаенных желаний, кроме нервной чесотки. Впрочем, когда он спрашивает:

– Давай поужинаем? Всего один раз? Как в старые добрые времена?

Я страдальчески отвечаю:

– Договорились.

Только бы отвязаться от бывшего муженька. Кроме того, в одном ужине нет ничего криминального.

– Сегодня? После работы? Я заеду за тобой.

– Заезжай, – милостиво киваю.

И уже потом, когда довольный собой Олег уходит, вспоминаю, что у меня назначен прием в клинике. Но ладно, это не так уж и страшно. Прием в восемь вечера, а заканчиваем мы в шесть. Полутора часов с лихвой хватит, чтобы устать от нытья бывшего супруга – и уехать на осмотр. Надо только выбрать ресторан поближе к клинике.

– Вер, а ты у нас тигрица, – хихикает Диана, когда я выхожу из туалета. – То цветы дарят, то на работу ходят. Держишь мужа на коротком поводке, да?

– Бывшего мужа, – поправляю я.

– О-о-о. А почему вы развелись? Он вернуться хочет? Может, согласишься? Вон какой красавчик. Я сама ему чуть номерок не оставила. Хе-хе.

– Прости, мне нужно работать.