– Вера, если это мой ребенок, я сделаю всё, чтобы добиться равных с тобой родительских прав. Ты меня слышишь?

Чашка падает на пол, разбивается на сотню мельчайших осколков ярко-желтого цвета. Эти слова стали ударом под дых. Ножом в спину.

Если бы он предложил избавиться от ребенка – я бы смогла сообщить, что сама буду распоряжаться своим телом. Пообещала бы никогда не вовлекать Игоря в нашу с малышом жизнь.

Но он собирается стать ему отцом…

– Ты не имеешь к этому ребенку никакого отношения, – всё же произношу вслух, хотя голос подрагивает.

– Пусть так, – он болезненно ухмыляется. – Надеюсь, ты хорошо питаешься и пьешь витамины.

– Иди к черту со своей заботой.

– Странно, раньше мы как-то находили общий язык. Почему теперь ты так резка? Я тебя чем-то обидел? – он всё же подходит, касается моей щеки коротким движением, а затем…

Я ожидала чего угодно, но Игорь, этот человек в деловом костюме, этот мужчина с дорогущими часами на запястье, берет из угла совок и метелку, и начинает сметать осколки. Насвистывая под нос какую-то веселенькую мелодию.

– Обойдусь без твоей помощи, – произношу твердо, хотя всё сильнее хочется разреветься. – Я тебя не люблю. Ты мне не нужен.

Я держусь на пределе. Кажется, тугая струна, что стягивает грудь, вот-вот порвется, и наружу прорвутся настоящие эмоции.

– А мне плевать, – отвечает безразлично.

Закончив с мини-уборкой, он отряхивает руки и просто уходит.

Ненадолго исчезает из моей жизни.

Чтобы вскоре вернуться в неё вновь….

Игорь Воронов всегда остро чувствовал, когда его обманывали. Он по жизни был не самым доверчивым человеком. Род деятельности обязывал. В бизнесе иначе нельзя: только зазеваешься и рот разинешь, как у тебя отхватят кусок из-под носа.

Нет, лет в двадцать в нем ещё бурлила юношеская наивность, ему казалось, что вокруг не такие уж плохие люди. Но к тридцати девяти годам эту веру растоптали так много раз, что он давно перестал считать. И просто не доверял никому. Ни конкурентам, ни партнерам, ни даже собственным женщинам.

А тех вокруг него всегда вилось много.

И каждая пыталась хоть как-то, но слукавить. Одни – по мелочам; другие – играли по-крупному.

Вера тоже врала.

Теперь Игорь это понимал.

Он познакомился с ней отчасти благодаря её бывшему мужу. Они уже разводились, но Вера всё ещё находилась в статусе жены, потому пришла на ту свадьбу общих знакомых. Весь вечер она держалась отстраненно, в диалоги не вступала, танцевать не лезла.

Она ему запомнилась. Сразу же. Её прямая осанка и обнаженная спина, не скрытая тканью шелкового платья. Её высокая прическа, оголяющая благородную шею. Её взгляд, равнодушный и независимый. Её волосы шоколадного оттенка.

– Кто это? – спросил Игорь у жениха, Егора, который уже знатно выпил, а потому был особенно весел.

Егор женился в четвертый раз, и Игорь уже даже не выдумывал новый тост, а использовал предыдущий. Его друг был товарищем ветреным в отношениях, но надежным в дружбе. Наверное, один из немногих, с кем Воронов сохранил общение через годы, после выпуска из университета и службы.

– А, жена Олежки, – мотнул головой в сторону муженька Веры, отплясывающего с подружкой невесты. – Вообще-то они разводятся, но Олежа уломал её прийти. Вон, ходит теперь с кислой харей, всем недовольная. Спрашивается, чего поперлась вообще?

С Олегом они был знакомы шапочно, виделись несколько раз на крупных праздниках, по имени друг друга знали. Не более того.

– Кто инициатор развода? Она?

Игорь спросил вроде как невзначай, для поддержания разговора, хотя его действительно заинтересовало, как можно уйти от этой завораживающей девушки. Раз уж ты женился на ней, то держи – либо не женись вообще.

Или она та ещё стерва?

Характер на лице не написан. Вполне возможно, что всю кровь испила бедному «Олежке».