— Миш, тут такое дело. Я должна тебе кое-что сказать...

Я прикрываю дверь и подхожу ближе. Брови моего супруга хмурятся.

— Это не может подождать? У меня важный экзамен.

— Боюсь, что нет. Понимаешь, сегодня я вернулась домой, а там твоя мама.

Я пересказываю наш короткий разговор. Миша качает головой, а затем вздыхает и прижимает меня к себе.

— Ну-ну, не реагируй так остро, — шепчет мне на ухо. — Мама просто слишком…

— Да уж, она слишком лезет в нашу жизнь. Я согласна. У всего есть пределы и этот...

— …прямолинейна, — заканчивает Михаил, потупившись.

Я застываю каменным изваянием и несколько секунд пытаюсь переварить сказанное.

— Что?!

— Прости, — он отпускает меня, отходит на шаг, как будто опасается, что я могу ударить. — Но нам действительно лучше расстаться. Наш брак пустой. В нём давно нет любви.

— Это тебе мама так сказала?

Его лицо каменеет.

— Прекрати срывать свою злость на ней. Мама желает мне только лучшего. Лен, мы с тобой многое прошли вместе. Я тебе благодарен за всё. Но мы никуда не движемся. Нам лучше разойтись, пока этот союз не уничтожил нас изнутри. Ты обязательно себе кого-нибудь найдешь.

Всё. Крышка. Приехали.

Мне нечего ответить на его философские бредни.

Я разворачиваюсь и иду прочь — быстро, чтобы он не увидел, как у меня трясутся руки.

— Лен, дома поговорим! — клятвенно обещает Михаил.

Да иди ты, знаешь, куда...

Хлопаю дверью, вырываясь наружу.

— Что, этот старый пердун вас тоже завалил? — сочувственно спрашивает какой-то студент.

— Угу, — выдавливаю я. — Ещё как завалил.

Парень понимающе кивает.

— Он тот еще упырь, — соглашается девушка с розовыми волосами. — Я б всё отдала, чтоб его понос разобрал.

Не смею с ней спорить.

* * *

В голове не укладывается. Ещё утром я планировала, куда мы поедем в отпуск, выбирала санатории. Миша не любитель активного отдыха. Ему нужны всякие процедуры, соляные пещеры, вихревые ванные и всё такое прочее.

Он вообще много чего не любит, если вдуматься.

Раньше я не обращала на его капризы внимания, а сейчас, пока еду в автобусе, они обрушиваются на меня потоком воспоминаний.

— Лен, не душись так сильно, голова болит, — морщил нос мой муж.

— Лен, ну зачем ты так ярко накрасилась, — горестно ахал он.

— Лен, ну кто так пассирует помидоры, — вздыхал он.

А я, дура наивная, ещё восхищалась тем, что Михаил вообще знает такое слово: «пассирует».

Конечно, большинство претензий рождалось в его голове после общения с дражайшей матушкой. Та имела на Мишу особое влияние. Даже если мы что-то с ним совместно решили, а потом его мама сказала: «Мне не нравится эта идея» — Миша пытался аккуратно от нее отказаться. Без скандалов. Но её мнение всегда было ключевым в нашем браке.

Во всём.

И вот. Он со мной разводится. Наверняка по её требованию.

Вы спросите, а почему я вообще всё это терпела?

Ну, не бывает идеальных людей. У моего мужа хватало достоинств, которые скрывали один «маленький недостаток».

Кроме того, Миша умел, скажем так, правильно подлизаться. Он успокаивал меня:

— Давай сделаем, как хочет мама. Нам несложно, а ей приятно будет. Она же совсем одна, у неё никого нет. Что стоит нам немного скрасить её будни?

И я начинала мучиться совестью. Мол, действительно, надо хоть как-то мамочку порадовать.

М-да. Глупая овца.

Ехать домой не хочется. Конечно, я туда вернусь. Но позже. Там свекровь, а к прямой конфронтации я пока не готова. Поэтому напрашиваюсь к Дашке.

Моя подруга, ещё институтских лет. Что называется, вместе прошли и огонь, и воду, и студенческое общежитие.

Она не отказывает.

Дверь её квартиры открывается с грохотом — Дашка держит сына одной рукой, а второй пытается выломать вечно заедающий замок.

— Заходи, — устало бросает она, — я тебе какао сварила. У меня всё равно мозг расплавляется, может, хоть сахар поможет. Димка третий день отказывается ложиться раньше часу ночи. Будешь его развлекать.

На кухне хаос: игрушки под столом, в тарелке с печеньем лежит погрызенный динозавр, и сам динозавр явно недоволен своим положением. Дашкин сын, карапуз с серьёзным лицом, крутится вокруг нас, то лезет под стул, то тянет мать за рукав. Ему едва стукнуло три года.

— Мама, смотри! — орёт он, потрясая пластиковой машинкой у самого моего уха.

— Да-да, вижу, — машет она. — Ты аккуратнее, а то по голове тете Лене заедешь.

Я наливаю какао в кружку и обжигаю нёбо сразу же, как только делаю глоток. Дашка с видом боевого генерала усаживается напротив, отталкивая машинку сына в сторону.

— Ну, выкладывай, что случилось.

Я вздыхаю.

— Миша со мной разводится. Точнее, его мама решила, что мы разводимся.

— Чего? Ты шутишь, да?

Но, выслушав меня, Дашка закатывает глаза.