Так было удобнее, да, Ива? И безопаснее. Ты же уже тогда понимала, что можешь по-крупному встрять, и просто не оставляла себе ни единого шанса!

Медленно опускаю ресницы, пряча плещущийся на донышке глаз ужас.

— Боже… — выдыхаю. — Прости… Я такая эгоистка.

— Ну, если только немножко, — его смеющийся голос ничуть не сбавляет градуса накала. А вновь потянувшиеся ко мне руки только его усиливают.

— Нет. Подожди. Не надо! — бормочу я. Потому что если он сейчас подойдёт… Если только дотронется… Я окончательно развалюсь. Погибну!

— Почему? — все же обняв меня, шепчет куда-то в макушку. — Больше нет никаких причин запрещать себе то, что хочется.

Боже мой! Это меня и шокирует. Неужели все было настолько просто? Неужели он может… Может быть моим?!

Матвей говорит об этом до того легко, что и я начинаю верить, что нет причин бояться. Нет границ и этого надоедливого «нельзя».

Мой взгляд наливается детской наивностью. Я… просто не знаю, как жить в мире, где самый лучший мужчина на свете — мой. В мире, где мне не нужно себя останавливать. И не нужно держать дистанцию, делать вид, что мне всё равно, не нужно прятаться за сарказмом и занятостью.

— Пойдём, — вдруг говорит он. Так просто и буднично. Словно предлагает выпить с ним кофе.

— Куда? — тупо уточняю я, всё ещё не до конца веря, что мне это все не снится. Ратников улыбается. Уже не так сдержанно. Живее. И оттого опаснее.

— Сбежим.

Сбежим. Господи! У меня в груди обрывается сердце и летит вниз, как неисправная кабина лифта.

— Прямо сейчас, что ли? — шепчу, понимая, что вряд ли смогу ему отказать, что бы он ни предложил.

— Именно.

Матвей протягивает мне руку. Я смотрю на неё, на его крупные сильные пальцы. И ловлю некоторое раздвоение личности. Одна половина меня хочет без оглядки нырнуть в то, что он предлагает. Другая… до дрожи в теле боится отпустить контроль.

Когда выходим, незаметно оглядываюсь по сторонам. Коридор. Люди. Кто-то непременно нас засечет.

— Давай ты первый… — шепчу я, понижая голос.

— А почему не вместе? — Ратников даже бровью не ведёт. И, не дожидаясь моего разрешения, берёт меня за руку.

— Ты с ума сошёл… — бормочу, но руку не отнимаю. — Знаешь, сколько это вызовет сплетен?

Противореча собственным же словам, в ответ сжимаю его сильные пальцы.

— И что? — удивляется Матвей. — Мы свободные люди. Что хотим, то и делаем.

И он утягивает меня за собой! Мое зрение сужается, в фокусе — лишь его короткостриженый затылок и мощная колонна шеи. Я ничего кроме неё вижу, да… И тем не менее, меня не покидает ощущение, что на нас сейчас пялятся буквально все!

Мне даже Марфа из свечной лавки чудится. Разве это не смешно?! Еще как. Поэтому я и фыркаю.

Шагающий впереди Ратников оборачивается. Вздергивает вопросительно бровь. Я машу руками — дескать, не обращай внимания. Ну не объяснять же ему сейчас, сколько «нет» во мне вдруг взвивается. Зачем? Если я все равно не собираюсь идти у них на поводу?

— Расслабься, — тихо говорит он, накрывая мою ладонь, вцепившуюся мертвой хваткой в его предплечье.

Легко сказать. Я сглатываю, пытаясь хоть как-то унять этот дикий внутренний гул.

— Боже, — всё же шепчу я. — Я чувствую себя так глупо!

— Почему?

Он останавливается. Поворачивается ко мне. И смотрит. Так, что у меня мгновенно сбивается дыхание.

— Может быть, потому что ты — мой лучший друг, и риск облажаться намного выше обычного. Я… не хочу тебя потерять.

— Так не теряй.

У него все просто, да? Ну, и черт с ним! В этот момент я окончательно прекращаю сопротивляться. Все равно как раньше уже не будет. Дороги назад нет.

Мы выходим на улицу. Холодный воздух ударяет в лицо, немного отрезвляя. Но ненадолго. Потому что его ладонь всё ещё в моей. Тёплая и такая надежная.

Мы куда-то идём. Я не спрашиваю куда. Потому что с ним я бы пошла хоть на край света.

Отгоняю эту пугающую мысль. Я не хочу бояться. И просто иду. Стараясь не замечать, как оглушительно громко колотится сердце, и опасно вибрируют натянутые струнами нервы.

Мы сворачиваем. Ещё раз. И опять. Поднимаемся по ступеням. И только тогда я понимаю, что мы пришли вовсе не ко мне. Стоп.

— Матвей… — тихо окликаю я, останавливаясь на ступень ниже.

Он оборачивается.

— М-м?

— Мы… — запинаюсь. — Куда?

И он смотрит на меня удивленно. Для него ответ на мой вопрос очевиден.

— Ко мне.