Один из младших стражей отвёл глаза.
Главный хотел возразить, но Арман сказал:
— Выполнять.
И этого хватило.
Обыск начался с холла.
Они открывали шкафы, заглядывали под стойку, проверяли старые ящики, книги, кладовую. Элиана шла рядом. Арман — рядом с ней. Рен держался у входа, не позволяя толпе войти внутрь, но двери не закрывали полностью. Это было важно: люди видели хотя бы часть происходящего. Не всё, но достаточно, чтобы потом никто не смог сказать, будто лечебница сама проглотила правду.
Мешок нашли быстро.
Конечно.
Главный страж сам направился к заднему коридору почти без поисков. Элиана заметила это. Арман тоже.
— Вы уверенно идёте, — сказал он.
Мужчина остановился.
— Нам указали возможное место хранения.
— До осмотра?
— В донесении.
— Как удобно.
Страж замолчал.
Мешок лежал там же, на нижней полке. Один из стражей потянулся к нему, но Элиана резко сказала:
— Не руками.
Он замер и недовольно посмотрел.
— Леди…
— Если вы не знаете, что внутри, не трогайте руками. Если знаете — тем более.
Арман бросил на стража взгляд, и тот нехотя взял длинный крюк из своего набора.
Мешок развернули на полу.
Внутри были стеклянные сосуды с тёмными печатями на горлышках, несколько тонких пластин с незнакомыми знаками и свёрток ткани, в которую кто-то завернул чужую металлическую печать. Никаких подписей. Никаких объяснений. Только достаточно страшные предметы, чтобы любой испугался, но недостаточно понятные, чтобы сразу доказать, откуда они.
Главный страж выпрямился.
— Леди Элиана, вы можете объяснить происхождение этих предметов?
— Да. Их подбросили через заднюю калитку незадолго до вашего приезда.
— Удобное объяснение.
— Не менее удобное, чем ваше точное знание, где искать.
Рен у входа едва заметно усмехнулся.
Главный страж покраснел.
— Вы обвиняете магическую стражу?
— Я задаю вопрос. Вы ведь тоже.
Арман подошёл ближе.
— Я нашёл мешок вместе с леди Элианой до вашего входа. Свидетели: стражник Рен, служанка Мира. Следы у задней калитки свежие. Мешок сухой после дождя. Он принесён недавно.
Главный страж молчал.
Элиана видела, как у него меняется лицо. Он рассчитывал на другое. На бывшую жену, которую можно прижать найденными предметами. На больной дом, на испуганную служанку, на окраину, где никто не станет спорить с серыми плащами.
Но рядом стоял Арман Вейр.
И он говорил не против неё.
— Всё будет внесено, — сказал страж сухо.
— Дословно, — ответил Арман.
Из холла донёсся голос Таи:
— Я видела, как кто-то крутился у задней стены!
Все обернулись.
Тая стояла у порога, обхватив себя руками. Рен попытался было остановить её, но она уже говорила, торопясь, как человек, который боится, что смелость закончится раньше фразы.
— Я несла хлеб. Поздно, да, но сын уснул, и я пошла. Увидела тёмного человека у стены. Подумала, вор. Потом ворота открылись, и я спряталась. Он был в плаще. Не из наших. Не с окраины.
Главный страж нахмурился.
— Женщина, вы понимаете ответственность за ложное свидетельство?
Тая побледнела, но не отступила.
— Понимаю. Мой мальчик спит спокойно первый раз за много ночей из-за леди Элианы. Я не буду молчать, если её пачкают.
Элиана почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось.
Из-за спины Таи вышел стражник с плечом.
— Я тоже видел. Не лицо. Плащ. Человек прошёл к задней калитке за несколько минут до стука в ворота.
— И почему молчали? — спросил главный страж.
— Потому что хотел понять, не показалось ли. Теперь не кажется.
Старик с внуком поднял фонарь выше.
— А я видел след у забора днём. Калитку трогали. Я ещё сказал мальчишке: надо чинить. Не успели.
Потом заговорила женщина с перевязанной рукой. Потом сосед-плотник, который пришёл посмотреть заднюю калитку. Потом ещё кто-то, кого Элиана видела всего один раз, когда принимала ребёнка с испуганными глазами и старым защитным шнурком на шее.
Не десятки сразу. Сначала трое. Потом пятеро. Потом голоса у ворот начали накладываться друг на друга, и Рену пришлось поднять руку, чтобы они говорили по очереди.
Но главное уже случилось.
Лечебница не молчала.
Люди, которых двор привык не считать, вдруг стали свидетелями.