— Госпожа, они могут…
— Знаю.
Мира хотела сказать ещё что-то, но сдержалась и побежала обратно.
Арман смотрел на Элиану.
— Ты должна уйти в подвал.
Она почти рассмеялась от абсурдности.
— Чтобы меня нашли рядом с чёрной дверью и старой комнатой Каэля? Отличный план, милорд.
— Это не шутка.
— Я вижу. Поэтому и не прячусь.
У входа уже слышались голоса. Рен говорил спокойно, но жёстко. Ему отвечал мужчина, привыкший, что двери открываются не потому, что его ждут, а потому, что он имеет знак на плаще.
— По приказу совета и городской магической палаты…
Элиана закрыла глаза на короткое мгновение.
Вот она. Вторая попытка избавиться.
Первая была красивая: развод, бумаги, дом на окраине, ссылка под видом компенсации.
Вторая — грязная, ночная, с подброшенным мешком и стражей у ворот.
Она открыла глаза.
— Мешок остаётся здесь, — сказала она. — Но вы, Арман, должны первым сказать, что нашли его вместе со мной. Не потом. Не в кабинете. Не тайно. Сразу.
— Ты думаешь, мне не поверят?
— Вам поверят больше, чем мне. Но если вы замолчите хотя бы на минуту, они успеют назвать это моим.
Он кивнул.
Без спора.
Это было ещё одним изменением. Маленьким, но ощутимым.
В холл они вышли вместе.
У входной двери стояли трое в тёмно-серых плащах с узкими металлическими знаками на груди. Не дворцовая стража. Другая власть — сухая, официальная, холодная. За ними, у ворот, уже собирались люди: Тая в накинутом наспех платке, стражник с плечом, старик с внуком, ещё несколько соседей с фонарями. Видимо, ночной стук поднял округу быстрее любого колокола.
Главный из магической стражи был худым мужчиной с острым носом и пустым взглядом. Он увидел Армана и на мгновение растерялся, но быстро поклонился.
— Милорд Вейр. Нам сообщили, что в лечебнице леди Элианы хранятся опасные запрещённые магические предметы и проводятся незаконные воздействия на детей.
Слова прозвучали аккуратно. Без лишней грязи. Именно так, как нужно для протокола.
Люди у ворот загудели.
Тая ахнула:
— Да как же так!
Главный страж даже не посмотрел на неё.
— Мы обязаны провести осмотр.
Элиана стояла на ступеньке, чувствуя холод камня через подошвы. Она успела накинуть плащ, но всё равно казалось, что ночной воздух проходит насквозь. Не от погоды. От понимания, как легко всё могло сработать.
Будь Армана здесь нет — мешок нашли бы “при обыске”.
Будь Каэль не у неё — лечебницу закрыли бы к утру.
Будь люди у ворот трусливее — никто бы не сказал ни слова.
— Кто сообщил? — спросил Арман.
Главный страж замялся.
— Донесение поступило через доверенное лицо совета.
— Имя.
— Милорд, порядок…
Арман сделал один шаг вниз.
Не угрожающий открыто. Просто шаг. Но воздух перед домом сразу стал тяжелее.
— Имя.
Мужчина сглотнул.
— От имени леди Селесты и лорда Рейвена.
Шёпот у ворот стал громче.
Элиана почувствовала, как взгляды людей метнулись от неё к Арману. Вот теперь всё происходило не в зале, где гости выбирали удобную сторону. Здесь стояли те, кто приносил хлеб, дрова, детей, страх и надежду. И они слышали: будущая герцогиня прислала стражу ночью в лечебницу, где лежит больной ребёнок.
— Осмотр будет проведён, — сказал Арман. — При мне.
Главный страж поклонился.
— Разумеется, милорд.
— И при леди Элиане.
Он запнулся.
— Леди может помешать…
— Леди является хозяйкой лечебницы.
Эти слова прозвучали так громко, что у ворот снова стало тихо.
Элиана не посмотрела на Армана. Не сейчас. Но услышала всё.
Хозяйкой.
Не бывшей женой. Не временно полезной женщиной. Не подозреваемой.
Хозяйкой.
Для города это было не меньше, чем если бы он поставил свою печать на её дверь.
Главный страж понял это тоже. Его лицо стало ещё суше.
— Тогда начнём.
Элиана подняла руку.
— Прежде чем вы войдёте, я предупреждаю: в лечебнице находится больной ребёнок. К нему нельзя подходить с родовыми или яркими магическими знаками. Нельзя поднимать шум у его комнаты. Нельзя трогать вещи без свидетелей.
— Леди, вы не будете учить магическую стражу…
— Буду, если магическая стража входит в дом, где лежит ребёнок, которому стало хуже от чужих печатей.