— Милорд Вейр отсутствует, — отрезал посыльный. — А ты, стражник, служишь дому Вейр, не его бывшей жене.

Рен побледнел от ярости, но сдержался.

Элиана спустилась ещё на ступень.

— Дом Вейр сегодня много распоряжается моим порогом.

— Этот дом был передан вам решением того же рода.

— Тогда передайте роду мою благодарность. Я уже успела принять здесь людей, которых ваши дорогие мастера не сочли достойными внимания.

Тая вдруг выступила вперёд.

— Леди помогла моему сыну.

Посыльный даже не посмотрел на неё.

— Женщина, отойдите.

Но Тая не отошла. Её лицо было бледным, руки дрожали, но она осталась стоять.

— Она помогла. И платы не взяла.

— Это не имеет отношения к делу.

— Имеет, — сказал стражник с плечом, выходя из-за ворот. — Потому что дело в том, что вы хотите закрыть единственное место на окраине, куда нас пустили без серебра.

Старик с внуком кивнул.

— Мальчишке моему стало легче после её слов. Не после ваших печатей.

— Довольно, — посыльный поднял свиток. — Леди Элиана, если вы откажетесь явиться, совет рассмотрит вопрос о запрете вам принимать больных. Вас обвинят в неразрешённом воздействии, самовольном вмешательстве в состояние наследника и использовании старой башни без надзора.

Мира вышла на крыльцо за спиной Элианы.

— Вот и благодарность.

Элиана почувствовала, как люди у ворот зашевелились. Кто-то испугался. Кто-то отступил. Запрет принимать больных — это уже касалось не только её. Это касалось тех, кто начал приходить сюда с яблоками, дровами, тканью и надеждой, что их не прогонят.

Она посмотрела на посыльного.

— Я не пойду.

— Тогда я зафиксирую отказ.

— Фиксируйте.

— И предупреждаю: если наследнику станет хуже…

— Если наследнику станет хуже, это будет потому, что кто-то положил чёрную чешую в его подушку.

Посыльный застыл.

Люди у ворот разом замолчали.

Он не знал. Это было видно. Или знал не всё. Его лицо на мгновение потеряло надменность, и за ней показался обычный страх мелкого человека, который принёс бумагу в место, где оказалось больше правды, чем ему выдали во дворце.

— Я не понимаю, о чём вы говорите.

— Тогда вам повезло. Передайте лорду Рейвену и временной попечительнице, что Каэль останется здесь, пока его отец не отдаст другой приказ лично. А если совет хочет обвинить меня в колдовстве, пусть приходит не с посыльным, а с тем, кто готов смотреть на ребёнка, когда его знак вспыхивает от дворцовых подарков.

Посыльный сжал свиток.

— Вы пожалеете о таком тоне.

— Сегодня уже говорили.

Он резко развернулся к воротам.

Но уйти сразу не смог.

Потому что люди не расступились.

Не толпой. Не с криком. Просто стояли. Тая с корзиной. Старик с внуком. Стражник. Женщина с перевязанной рукой. Ещё двое соседей, которых Элиана видела мельком у рынка. Они не были войском. Они боялись дворца, драконов, бумаг и печатей. Но почему-то не отступали достаточно быстро, чтобы посыльный прошёл с достоинством.

— Дорогу, — сказал он.

Тая опустила глаза, но не сразу отошла.

Стражник с плечом произнёс:

— Осторожнее на ступеньке. Тут после дождя скользко.

Вежливо. Почти заботливо. И так ясно, что Мира за спиной Элианы тихо фыркнула.

Посыльный вышел, едва не задев воротами рукав. Рен закрыл за ним решётку.

На несколько мгновений все молчали.

Потом Тая подняла корзину.

— Я принесла хлеб. И немного сыра. Если ребёнок у вас… ну, если вам нужно.

Элиана смотрела на неё и вдруг ощутила, как усталость ударила под колени. Не от страха. От чего-то другого. Эти люди ничего ей не были должны. Она помогла им совсем немного, тем, что могла. Но они пришли. Не отдать плату даже — встать у ворот, когда дворцовая бумага попыталась снова сделать её никем.

— Спасибо, — сказала она.

Тая покраснела.

— Это вам спасибо.

Старик с внуком поставил у ворот вязанку дров.

— Для тепла. Детям нельзя в холоде.

Элиана кивнула. Голос не сразу нашёлся.

— Мира всё примет. А мне нужно к Каэлю.