Элиана хотела сказать это спокойно, но голос всё равно стал ниже. Слишком много совпадений перестало быть совпадениями. Подвеска Селесты. Фигурка. Слова Иларии. Чёрная чешуя в кольце. Записка о том, что тень кормится страхом. И теперь — чешуйка под подушкой ребёнка, привезённой из дворца.

— Госпожа, надо спрятать.

— Нет.

Мира вздрогнула.

— Как нет?

— Если спрячем, Арман увидит только мои слова. А ему нужны факты, которые нельзя обернуть в ревность бывшей жены.

Служанка посмотрела на неё с тревогой.

— Вы всё ещё надеетесь, что он сразу поверит?

Элиана опустила взгляд на Каэля. Мальчик спал, прижав к груди деревянного дракончика с треснутым крылом. Такой маленький, что рядом с его кровью, родом, печатями и взрослыми тайнами всё это казалось особенно чудовищным.

— Нет. Я надеюсь, что ему станет труднее не верить.

Она положила свёрток с чешуйкой в пустую керамическую чашу на полке, подальше от стола. Чаша была простая, без узоров, одна из тех, что Мира нашла в кладовой и отмыла до тусклой белизны. Чешуйка внутри выглядела как насекомое, притворившееся драгоценностью.

Дверь в холл тихо скрипнула. Рен заглянул внутрь и сразу отвёл глаза от Каэля, будто боялся нарушить покой наследника одним взглядом.

— Леди Элиана, у ворот мастер Терион.

— Один?

— С ним два помощника и няня Нира. Ещё сундук с вещами наследника. Я не пустил, пока не спрошу.

Элиана посмотрела на подушку в руках Миры.

— Сундук оставить у ворот. Ниру впустить. Териона — тоже. Помощников нет. И пусть все, кто входит, оставят за дверью родовые знаки, амулеты, серебряные печати и всё, что светится, греется, шепчет или вызывает у вас желание сказать “так положено”.

Рен моргнул.

— Так и передать?

— Дословно.

Он кивнул и исчез.

Мира всё ещё держала подушку.

— А это?

— Разрежем позже. Сначала пусть Терион увидит как есть.

— Он может испугаться и донести совету.

— Он уже боится. Теперь надо сделать так, чтобы боялся правильного.

Мира посмотрела на неё долго, с той странной смесью тревоги и гордости, которую всё чаще не успевала прятать.

— Прежняя вы так бы не сказали.

Элиана замерла.

Это “прежняя” снова легло между ними тонким ножом.

— Мира…

— Я знаю, госпожа. Вы говорили: проснулась другой. Я не спрашиваю. Но иногда мне кажется, что та, прежняя, всё-таки где-то рядом. Смотрит и радуется, что вы делаете то, на что у неё уже не было сил.

У Элианы сжалось горло.

Она не знала, правда ли это. Не знала, исчезла ли прежняя Элиана полностью или осталась в обрывках боли, привычек, памяти, привязанности к Каэлю. Но в такие минуты ей хотелось верить, что она не просто заняла чужое место. Что может хотя бы вернуть этому имени достоинство.

— Тогда будем делать так, чтобы ей не было стыдно, — сказала она тихо.

Мира ничего не ответила. Только осторожно положила подушку на отдельный стул.

Терион вошёл через несколько минут.

Без парадной мантии, без тяжёлых цепей и без прежней надменной уверенности он казался ниже и старше. В руках держал кожаную папку. За ним вошла Нира, заплаканная, с платком в пальцах, и едва не бросилась к Каэлю, но остановилась у порога, ожидая разрешения.

— Тихо, — сказала Элиана. — Он спит. Нира, можете сесть у окна, если не будете плакать над ним.

Няня кивнула так быстро, будто ей подарили не стул, а прощение.

Терион смотрел на Каэля, потом на Элиану.

— Милорд Вейр приказал мне явиться по вашему требованию.

— Хорошо.

— И сказал, что до его возвращения я обязан выполнять ваши распоряжения в вопросах, касающихся состояния наследника.

Элиана заметила, как трудно ему далась эта фраза. Для старшего мастера дома Вейр подчиняться бывшей герцогине в проклятой лечебнице было, наверное, почти личным крушением.

— Тогда начнём с простого. Я не буду просить вас верить мне. Я буду просить вас смотреть.

Он нахмурился.

— На что?

Элиана взяла чистую ткань, накрыла ею ладонь и достала из чаши чешуйку.

Терион сделал шаг ближе — и побледнел.

Не удивился. Не растерялся. Именно побледнел так, будто узнал форму раньше, чем успел решить, стоит ли показывать это.

Элиана сразу это заметила.

— Вы знаете, что это.

— Где вы взяли?

— Под подушкой Каэля.

Нира тихо вскрикнула и прижала ладонь ко рту.

Терион замер.

— Под дворцовой подушкой? Той, что привезли с ним?

— Да.

Он посмотрел на мальчика. Потом на чешуйку. Потом снова на Каэля.

— Не прикасайтесь к ней кожей, — сказал он глухо.