Управляющая нахмурилась.

— Вас сюда не звали.

— Леди Элиана звала меня последние семь лет, когда всем остальным было некогда, — спокойно ответила Мира.

В комнате стало тихо.

Элиана впервые за это утро захотела улыбнуться. Не смогла, но захотела.

— Помогите мне, — сказала она.

Мира вошла без разрешения управляющей и начала собирать вещи так уверенно, будто делала это уже в голове всю ночь. Она выбирала не самые красивые платья, а самые удобные. Не самые дорогие книги, а те, где между страницами могли храниться записи. Шкатулку она проверила сама, вытащила из двойного дна тонкий ключик и быстро спрятала его в складках дорожного плаща.

Элиана заметила.

Управляющая — нет.

Когда сундуки были почти готовы, Мира тихо подошла ближе.

— Госпожа, я еду с вами.

Элиана посмотрела на неё.

— Вам разрешили?

— Нет.

— Тогда вас накажут.

Мира пожала плечами.

— Пусть сначала найдут.

— Мира…

— Вы думаете, я оставлю вас одну в старой лечебнице? — В её голосе впервые прорвалось чувство. — После этой ночи? После того, как они снова сделали вид, что вы виноваты просто потому, что стояли рядом?

Элиана не знала, что ответить.

Слово “снова” было важнее всего. Мира знала больше, чем говорила. О прежней Элиане. О доме. О Каэле. Возможно, о том, как женщину ломали не одним ударом, а сотней мелких запретов.

— Вы знаете это место? — спросила Элиана тихо. — Лечебницу.

Мира побледнела.

Управляющая, занятая проверкой списка, не услышала.

— Знаю, — сказала Мира после паузы. — Там давно никто не живёт.

— Почему?

Служанка опустила взгляд.

— Потому что там умерла первая леди Вейр.

Элиана почувствовала, как холод прошёл по спине.

Мать Каэля.

— В лечебнице?

— В башне при ней. Так говорили. А потом милорд приказал всё закрыть.

Элиана сжала в ладони деревянного дракончика.

Ссылка вместо благодарности вдруг стала чем-то большим. Не просто заброшенный дом, не просто место, которое не жалко отдать бывшей жене. Дом возле старой лечебницы, связанной со смертью матери Каэля.

И, возможно, с его проклятием.

Карета ждала у бокового выхода, не у главных дверей. Конечно. Бывших жён не провожали через парадные лестницы, особенно если ночь уже подарила двору достаточно скандалов.

Воздух на улице был серым и влажным. Рассвет только поднимался над крышами, и дворец Вейров выглядел почти чёрным на его фоне — огромный, холодный, с башнями, похожими на сложенные крылья.

Элиана остановилась перед каретой и оглянулась.

Никто из старейшин не вышел. Селеста не показалась. Армана тоже не было.

И это почему-то оказалось больнее, чем Элиана хотела признать.

Не потому что она ждала его. Нет. Она не хотела прощаний, красивых слов, внезапного раскаяния у ступеней. Но после всего, что случилось у постели Каэля, полное отсутствие благодарности стало отдельным ответом.

Её использовали, пока ребёнку было плохо.

А теперь отправляли туда, куда решили отправить ещё до этой ночи.

Мира забралась в карету следом за ней, хотя кучер удивлённо посмотрел на лишнюю пассажирку. Элиана выдержала его взгляд так спокойно, что он решил не спорить.

Когда карета тронулась, из боковой двери дворца выбежала маленькая фигурка.

Нира, няня Каэля.

Она не подходила близко, только остановилась у ступеней и прижала руку к груди. В другой руке у неё был сложенный лист. Она явно хотела что-то передать, но стражник у двери уже повернулся к ней.

Элиана стукнула по стенке кареты.

— Остановите.

Кучер замешкался, но остановил.

Элиана открыла дверцу сама.

Нира подбежала быстро, почти беззвучно, и сунула ей в руку сложенную бумагу.

— Он проснётся и будет искать вас, — прошептала она. — Я скажу, что вы вернётесь. Простите. Я не должна была молчать про подарок.

— Вы боялись.

Няня всхлипнула.

— Все боятся, леди.

Стражник окликнул её. Нира отступила и побежала обратно.

Карета снова двинулась.

Элиана развернула лист.

Это был не текст. Детский рисунок. Неровный, сделанный углём или тёмным мелком. Маленький дракон с кривым крылом. Рядом — высокая фигура в платье. Над ней, неровными буквами, было написано: “Эли”.