– Твой папа и за это от меня получит, – авторитетно заявляю я, вытирая Сашке второе пришествие пузырей из носа. – Но твой совет мне не пригодится. Если буду прыгать на фитболе со своими габаритами, мы провалимся к соседям снизу на три этажа вместе с котом. Так что нога – стратегический выбор. Иди лучше, помоги.

Денис несмело сползает с дивана и вставляет маленькие ступни в мои огромные тапки. Я не разрешаю ему ходить босиком – паркет после атаки детской смесью и тальком напоминает каток в Парке Горького. Скользко до жути!

– Чего делать? – останавливаясь в метре от меня, спрашивает он.

– Держи бутылочку. Твоя задача – вовремя вставить её в принимающее устройство, как только Сашка откроет рот на угол более сорока пяти градусов. Справишься, замкомвзвода?

– Справлюсь, – Денис берёт тёплую пластиковую тару, подходит ближе и аккуратно присаживается на ковёр рядом с моим монументальным бедром.

Смотрит на меня снизу вверх, но уже без первобытного страха, с которым встретил в клинике. В его глазах появляется доверие, ради которого люди, собственно, и идут в акушерство.

Спокойствие.

Если эта большая, громкая женщина здесь – значит, небо на голову не упадёт.

Я обвожу взглядом свои некогда стерильные, идеальные апартаменты. По дизайнерскому торшеру сиротливо стекает капля яблочного пюре. Мой любимый шёлковый халат пахнет смесью «НАН-1» и лавандовым детским мылом.

Мой тихий, предсказуемый, выстраданный годами одиночества мир разрушен. Причём не просто разрушен, а раскатан в блин тяжёлой гусеничной техникой в виде трёх пацанов Колодиных.

И самое страшное, товарищи… мне внутри этого погрома почему-то совершенно не хочется выть.

В кармане халата снова врубается вибрация. Я инстинктивно тянусь к нему, ожидая очередную порцию жалоб на изжогу от беременных со всего района, но на экране высвечивается прямой номер ординаторской.

– Колодина на проводе, – рявкаю, перекрывая победное чавканье Сашки, которому Денис ювелирно внедрил бутылочку.

– Тамара Игоревна! – в трубке раздаётся панический, устремляющийся в заоблачные выси голос Анечки. Из динамика отчётливо доносится писк мониторов и суета нашей предродовой. – Тамара Игоревна, беда! Савина! Двадцать вторая неделя, помните? У неё отслойка! Пётр Вадимыч на операции с тяжёлой роженицей, я одна, тут… тут кровит сильно, Савина в истерике, муж её в обмороке прямо на кафеле лежит, я не знаю, за кого хвататься! Она орёт, что подпустит только вас! Тамара Игоревна, умоляю… Вы где?!

Внутри мгновенно, со щелчком тумблера, отключается «мачеха Тома» и включается «хирург Колодина». Адреналин бьёт в кровь с такой силой, что я забываю и про мокрую блузку, и про сопливые носики.

Двадцать вторая неделя. Савина. Моя сложная, выстраданная пациентка, которую мы собирали по кусочкам.

– Анечка, заткнись и слушай меня, – мой голос падает до ледяного, командного баса. – Врубай инфузию гинипрала, Савину на стол, ноги приподнять. Никого к ней не подпускать. Я буду через пятнадцать минут.

Сбрасываю вызов и резко поднимаюсь. Диван жалобно скрипит.

– Денис, – смотрю на притихшего старшего пацана. – Командование штабом временно переходит к тебе. Братьев одеть, боевой запас памперсов и смеси приготовить. Мы выезжаем спасать человека. Настоящий вызов, понял?

Денис смотрит на меня круглыми глазами, но тут же подтягивается, как солдат перед генералом.

– Понял, тётя Тома.

Хватаю сумку, на ходу натягивая пальто прямо поверх заляпанного халата. А Денис подтаскивает автомобильную люльку. Отпуск отпуском, но Колоду в городе пока ещё никто не отменял.

Глава 6

Если вы когда-нибудь думали, что собрать троих детей за четыре минуты и долететь до клиники в режиме «форсаж» – нереально, значит, вы просто никогда не работали со мной в одной смене.

Я стою перед зеркалом в прихожей и критически осматриваю получившуюся конструкцию. На моих роскошных ста десяти килограммах харизмы намотано примерно шестнадцать метров трикотажной ткани защитного цвета. В этот импровизированный кокон на моей груди пятого размера ювелирно упакованы Пашка и Сашка.

Выгляжу я как штурмовая матрона времён Полтавской битвы или очень крупный, сертифицированный Минздравом кенгуру с двойным боекомплектом. Из складок ткани торчат четыре пятки в крошечных носках и две абсолютно лысые макушки.