Сашка устроился на коленях у Людочки и сосредоточенно пытается отгрызть пуговицу от её халата. А Денис – мой верный замкомвзвода – сидит рядом и авторитетно объясняет старшей акушерке правила сборки автолюльки.

– …и вот тут надо защёлкнуть, тётя Люда, а то папа один раз не защёлкнул, и Пашка чуть в багажник не улетел, – серьёзно вещает семилетка.

У меня вырывается нервный смешок, и все оборачиваются.

И тут меня внезапно прошибает странная, совершенно несвоевременная мысль.

Все эти десять лет после пяти кругов ада ЭКО я ведь как думала?

Олег унёс с собой моё право быть счастливой. Что та молодая и фертильная Полина отобрала у меня то, что должно было принадлежать мне по праву. Я заперла своё разбитое сердце в сейф и думала, что работа – это моя единственная броня.

А сейчас смотрю на лохматого Дениса в огромных бахилах, на спящую малышню, которых моё отделение нянчит всей сменой, и понимаю…

Эти дети, подброшенные наглым и отчаявшимся бывшим мужем, принесли мне кучу проблем, разгром квартиры, бессонные ночи, сумасшедшие дни и… внезапное излечение.

Моя личная, шоковая терапия от прошлого.

– Ну что, банда? – я упираю руки в свои роскошные бёдра и громко заявляю на весь коридор. – Пациент спасён, интерн Петров досрочно сдал зачёт по педиатрии. Забираем наши баулы, грузимся в такси и едем домой. У нас по плану – штурм ванны! Петров, неси слинги, будешь работать подъёмным краном!

Глава 7

Когда мы триумфально возвращаемся из клиники домой, мой кот Иннокентий как раз ужинает.

Точнее, пытался... Но при виде нашего цыганского табора, вваливающегося в прихожую с криками и баулами, Кеша испуганно давится премиум-кормом и по-пластунски, прижав уши, уползает под кровать.

Всё, суверенитет животного растоптан окончательно.

Я без лишних предисловий тащу младших в ванную. Организация водных процедур для двух семимесячных малышей – это вам не спайки в малом тазу разделять, тут нужна особая тактика.

Купаю я их конвейерным методом, растопырив свои сто десять килограммов живого веса над акриловым бортиком так, что спина снова начинает тихо материться на латыни.

Старший в это время занимается ужином.

Да-да, мой семилетний замкомвзвода Денис берёт на себя тыловое обеспечение и авторитетно заказывает еду через приложение в моём телефоне.

Судя по доносящемуся из кухни запаху, нас ждёт гастрономический разврат из пиццы и наггетсов.

Ну и ладно.

Моему фартуку от Гуччи уже всё равно терять нечего, он и так в разводах от детской смеси.

Ближе к одиннадцати вечера, сытые, чистые и смертельно уставшие, мы наконец валимся спать.

Ну, как валимся…

Лично я обрушиваюсь на свою огромную кровать с ортопедическим матрасом, как уставшая тюлениха на лежбище – монументально, бесповоротно и с глухим вздохом облегчения.

А вот у мелких диверсантов внезапно открывается второе дыхание. Дети ещё какое-то время используют мои роскошные формы в качестве батута. Пашка пытается переползти через мой правый бок, Сашка усердно прыгает на животе, а Денис устраивается под мышкой, как под крылом стратегического бомбардировщика.

Но мне после сорока восьми часов без сна и экстренной операции в клинике уже абсолютно по барабану.

Пусть прыгают.

Главное – периметр зафиксирован, все живы, а Колода в режиме энергосбережения практически непробиваема.

***

Экран смартфона начинает ползать по журнальному столику, вибрируя в такт какому-то маршевому ритму, ровно в одиннадцать вечера.

В этот момент я как раз нахожусь в блаженном состоянии полураспада – сижу на ковре и, вытянув свои монументальные ноги, пытаюсь сообразить, почему на левом колене у меня след от яблочного пюре, а на правом – отпечаток детских зубов.

Вспыхивает видеозвонок. Снова тот самый засекреченный номер, от которого у меня внутри каждый раз невольно включается режим «сейчас Колода будет командовать парадом».

– Живая сила на связи, – принимая вызов, бурчу в динамик и лениво подпираю голову рукой. – Надеюсь, ты звонишь сообщить, что тебе досрочно выдали премию за взятие штурмом полевой кухни, Олег?

Экран моргает. Картинка сегодня на удивление чёткая, без прошлых помех. Олег сидит на каком-то ящике внутри тёмного блиндажа, на заднем плане тускло горит светодиодная лента.

Выглядит он уже не так катастрофически, как в прошлый раз – копоть с лица смыл, бушлат застёгнут на все пуговицы, но глаза… Глаза уставшие, как у первокурсника меда перед экзаменом по анатомии.