— Как ты?

Обеспокоенное лицо Ксандра — первое, что я вижу перед собой, когда открываю глаза.

— Я упала в обморок? — спрашиваю сиплым голосом, откашливаясь и пытаясь принять сидячее положение, что не очень получается из-за все еще обмотанной вокруг тела простыни.

— Да. И еще раз — как ты? — Ксандр помогает мне сесть, усаживается рядом, поглаживая меня то по спине, то по плечам. Видно, что волнуется.

— Физически? В норме. Эмоционально? Опустошена.

— Вот выпей, — протягивает мне стакан с какой-то жидкостью, похожей на сок и пахнущей фруктами.

— Что это? — спрашиваю подозрительно. Не хочу, чтобы мне давали успокоительные, не хочу чувствовать себя вялой и беспомощной. Хватит!

— Просто сок. Но из фрукта, который добавляет энергии, заряжает витаминами, как вы говорите у себя на Земле.

Делаю глоток. Вкусно. Выпиваю залпом весь стакан. Ксандр тут же забирает пустую тару, ставит на прикроватный столик и снова садится рядом.

— Ты меня сегодня сильно испугала, — говорит.

— Представляю себе. Я сама испугалась, если честно. Просто это слишком много новостей как для одной недели.

— Я понимаю, — кивает Ксандр. — Извини, что так получилось.

— Да ладно, ты тут причем? Ты просто сказал правду, а я жила во лжи столько лет. Интересно… папа знает, что он мне не папа? Он тоже лгал, как мать? Или он жертва, как я?

— Думаю, его обманули.

— Но зачем? И как? У нее сразу двое любовников было?

— Зачем — не знаю. На счет двух любовников — сомневаюсь. Ни один оборотень не потерпит рядом со своей истинной еще какого-то мужика с намеком на интим. Думаю, тут причина сложнее, чем мы себе думаем. А на счет как обманула, могу высказать предположение.

— Давай хоть его, — вздыхаю.

— Наши женщины носят ребенка год.

— Что? — выпучиваю глаза на Ксандра. — Серьезно?

— Сейчас не до шуток, — отвечает муж. — Девять месяцев формируется человеческая форма ребенка и три месяца — волчья сущность. Если женщина родит раньше, то дитя будет не жизнеспособно. Предполагаю, что твоя биологическая мать уже была беременна тобой, когда у нее начался роман с твоим Земным отцом. Отсюда уверенность, что он — твой папа, и при этом, у нас явный подлог.

— Тут и правда, рехнуться можно.

— Не волнуйся, я не дам тебе сойти с ума. Если только от любви.

Ксандр притягивает меня к себе на колени, прижимает, осыпает легкими поцелуями мою шею и плечи.

— Подожди. Ксандр! Ну подожди!

Хватаю его сзади за волосы и оттягиваю голову, поймав блеснувший желтыми огоньками взгляд.

— Что мне делать с этой… аурой.

— А что ты с ней хочешь делать?

— Ну я в том смысле, что не хочу вредить людям. Конечно, в тот раз Диана сама виновата, вывела меня на эмоции! Но все равно, мне следовало вести себя более сдержанно, хоть это и тяжело, учитывая ваше с ней прошлое и твои намерения в отношении Дианы.

— Какое прошлое? И какие намерения? — уточняет как ни в чем не бывало, продолжая выцеловывать на моих плечах пулеметную очередь из горячих полуукусов.

— Я сейчас тебя тоже укушу, — отвечаю, — но это будет больно и кроваво. Перестань шутить такими вещами. Мне совсем не смешно. Представь себя на моем месте: ты просыпаешься после горячей ночи с молодой женой, слышишь голоса…

— А ночь, правда, была горячей, — сбивает с мысли Ксандр, теперь уже выписывая узоры из поцелуев на моей ладони, в самой ее серединке.

— Очень горячей, — отвечаю, покрываясь мурашками, но старательно их не замечая. — Так вот, ты выходишь в гостиную и видишь свою жену, одетую в легкий, полупрозрачный халатик, мило воркующую с ее бывшим женихом.

— Мы не ворковали! — возражает Ксандр, оторвавшись от своего занятия.

— С моей стороны было похоже, что ворковали, — упрямлюсь.

— И мы не бывшие, — внезапно заявляет Ксандр.

И по тому, какой хитрый взгляд он на меня бросает, сейчас мне захочется его не только покусать.

— Что это значит? — забираю свою руку и ею же отодвигаю наглую физиономию мужа подальше.

— Ты только не нервничай сильно, ладно?

— Не указывай, что мне делать! — опять начинаю заводиться, поэтому выдыхаю и говорю уже спокойнее. — Рассказывай.