— Были против? Теперь нет? — зачем-то уточняю.

— Давно ты такой въедливой стала? — язвительно интересуется бабуля.

— Да вот как обросла новыми родственниками, так и стала, — отвечаю.

Вика смеется. Мы переводим на нее взгляды:

— Интересная у нас компания подобралась, должна я вам сказать. Очень мне нравится. И Пусик в восторге.

— А как же, его мнение особенно ценное, — ехидничает бабуля, но мы с подругой только улыбаемся.

Спустя еще три часа езды, мы заезжаем в какой-то особенно густой лес. Дороги нет, только тропинка на один автомобиль, по обеим сторонам которой овраги.

— Мы уже скоро приедем. Как покажутся ворота и охрана, сидите молча, говорить буду только я. И из машины только я выхожу. Все ясно? И… Виктория, придержи своего пса. Если будет надо, ляг на него, замотай пасть, что хочешь делай, но чтобы он сидел, словно плюшевый. Ни лишнего звука, ни движения, поняла? Если нас из-за него не пустят, я тебе этого не прощу.

— Спокуха, леди Аделаида, — отвечает Вика, и несмотря на легкомысленный тон, я вижу, как она достает из кармана вкусняшки, а из сумки — специальный намордник, чтобы не только пасть, но и глаза питомца были закрыты тканью, — мой Пусик на редкость воспитанное животное, не чета вашим оборотням.

И действительно, когда мы подъезжаем к воротам, в салоне стоит полнейшая тишина, дыхание наше слышно. Леди Аделаида выходит, о чем-то очень мило болтает с двумя огромными, одетыми в кожу мужиками. Потом спокойно садится в салон и произносит:

— Нам очень повезло, что этих мальчишек я знаю с детства, иначе бы пришлось искать обходные пути.

И мы, проехав через ворота, мчим по аллее еще минут десять, пока не упираемся в огромный трехэтажный особняк. К нам подбегает слуга в ливрее, бабуля без лишних разговоров отдает ему ключи от автомобиля, и мы втроем идем куда-то за дом.

— Придется немного прогуляться, и желательно быстрым шагом, — снисходит до объяснений леди Аделаида. — Мальчики сказали, что совет уже начался. И кроме Шварца и Ксандра больше никого нет, это значит, что их вступительное слово уже прослушали и сейчас решается судьба всей нашей стаи.

— Опоздали? — спрашиваю шепотом.

— Нет. Но нужно поспешить, — отвечает бабуля еще больше ускоряясь.

Мы выбегаем на поляну, где по кругу, как в импровизированном Колизее, стоят скамейки, через добрых десяток минут. Я к тому времени уже слегка задыхаюсь, а бабуля ничего, держится молодцом.

Первый ряд занимают, видимо, самые важные персоны. На поляне стоит Ксандр и о чем-то говорит с одним из старейшин — высоким мужчиной средних лет, с длинными усами. Шварц стоит поодаль, и вся его поза демонстрирует уверенность и явное превосходство.

Добежав до ряда, где нам все видно, мы резко останавливаемся.

— Нам бы поближе подойти, — говорю леди Аделаиде.

— Пока побудем тут, посмотрим, что происходит, — отвечает она, впиваясь глазами во внука. Наверное, даже что-то слышит из его разговора с мужчиной.

— Что там? — спрашиваю.

— Ш-ш-ш, — шипит на меня бабуля.

Я обращаю внимание, что к Шварцу подходит беременная женщина. Они о чем-то переговариваются. А я пытаюсь понять, где я ее видела?

— Леди Аделаида, — зову бабулю.

— Что? — поворачивается ко мне крайне раздосадованной, видимо разговор интересный, а она злится, что отвлекаю.

— А кто это возле Шварца?

Леди Аделаида поворачивается в сторону нашего неприятеля, долго смотрит, потом отвечает:

— Я могу, конечно, ошибаться, давно ее не видела. Но, похоже, это Майя — истинная Вольфганга.

— Кто? — переспрашиваю, а у самой почти звенит в ушах от услышанного имени.

— Майя. Истинная Шварца. Они долго не могли найти общий язык, она даже сбежала от него из-за того, что он, идиот, сообщил, что любит Элоизу, мать Ксандра, на тот момент уже замужнюю женщину. Я бы тоже сбежала после такого и не вернулась бы.

Дальше я уже не слушаю, впившись глазами в стоящую возле Шварца женщину. Вспомнила! Именно она подошла ко мне и дала воду, когда я сидела на лавке возле больницы после того, как мать сообщила мне, что я ей не родная.

Майя! Не может быть… или может?

И в этот момент женщина, словно почувствовав мой взгляд, поворачивается и смотрит на меня.

— Ты ее знаешь? — шепотом спрашивает Вика.

— Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, это моя биологическая мать, — отвечаю в легкой степени шока.