— Лена, одумайся! — Подруга пытается меня вразумить.

— Вика, он оборотень! Ты понимаешь это⁈

— Ну и что? У всех свои недостатки! Ты, например, разговариваешь во сне! А милейший Пусик — храпит!

— Если человек покрывается шерстью, бегает на четвереньках и воет на луну — это не недостаток!

— Согласна! Это достоинство! Смотри: ты получаешь два в одном! И парня, и собаку. Представляешь? Это же мечта просто! Ох! — Вика садится на кровать, выпучив глаза куда-то в стену. — Это же что, получается и рыжик тоже оборотень?

— Не знаю, — буркаю, собирая вещи в сумку.

— Ма-а-амочки родные! Тогда понятно, почему меня так от него штырит. Это же мой идеал! Может, передумаешь уезжать? У меня вот только личная жизнь стала налаживаться. Пожалей подругу, а?

И смотрит на меня жалобными глазами. А у меня опять наворачиваются слезы.

— Ты можешь остаться, если хочешь, — отвечаю через силу.

— Не, ну я своих не бросаю. Мужиков много, а лучшая подруга — одна.

И мы улетаем. Долго смотрю в окно самолета, все надеясь, что сейчас увижу идущего к трапу Ксандра. Но он так и не появляется. Даже когда самолет набирает высоту, я все еще надеюсь. Напрасно…

Виктория

— Приветики, — захожу внутрь, постучав только для приличия.

Георг лишь на секунду отрывает взгляд от приборов.

— Это кабина пилота, тут нельзя находиться посторонним, — чеканит.

— Ну какая же я посторонняя? Я очень даже сторонняя. Разговор у меня. Важный, — показываю глазами на второго пилота.

После секундной паузы, рыжик говорит:

— Верн, выйди ненадолго, я позову.

— Да, Верн, мы позовем, — повторяю, едва дожидаясь, пока второй пилот выйдет, и тут же усаживаюсь на его место. — Классно тут у вас, однако.

— Ничего не трогайте, если не хотите, чтобы мы совершали экстренную посадку где-то на необитаемых островах.

— Ты и я на необитаемом острове. Звучит почти как мечта, — мурлыкаю, игриво перебирая локоны волос.

— У вас был какой-то важный разговор? — Георг намекает, что мне пора на выход.

— Угу. Был, — киваю, рассматривая кучу всяких кнопочек на приборной панели самолета.

— Я слушаю.

— Когда соберешься звать меня на свидание, учти — я люблю белые тюльпаны.

— Когда? Что? Не понял…

Георг наконец-то перестает гипнотизировать совершенно спокойное небо перед нами и устремляет на меня свои зеленоватые очи.

— Все ты понял. А сейчас о важном… Лена не уезжает от Ксандра, она бежит от него. Улавливаешь разницу?

Рыжик какое-то время сверлит меня взглядом, а потом кивает.

— А когда мы от чего-то бежим, обязательно к этому и прибегаем. Закон мироздания в действии, — пожимаю плечами. — Я давно и хорошо знаю свою подругу. Она сейчас в ужасе. Понятия не имею, что ее испугало, возможно, тот факт, что она влюбилась в парня, который оказался со встроенным сюрпризом.

Георг, на минутку отвлекшийся на показания приборов, бросает на меня острый взгляд.

— Ты правильно понял, меня подобные мелочи не пугают. Я люблю животных. Хочешь за ушком тебе почешу, — и делаю вид, что действительно собираюсь это сделать.

Мужчина дергается и резко отсаживается от меня, чуть не пробив спиной окно.

— Аха-ха-ха, — че ты нервный такой? — Вытираю выступившие от смеха слезы. — Пошутила я. Ладно, вернемся к серьезному. По Лене я вижу, что она запала на вашего Санька. И сильно. Теперь у меня вопрос. Как он к ней относится? Я не слепая, видела, как он облизывается на мою подругу, но это может быть и элементарное влечение. Насколько все серьезно у вашего Ксандра?

— Эллен — истинная пара нашего альфы, — выдает из себя Георг.

— И? Это должно что-то означать?

— Не что-то, а все. Нет ничего выше этой любви.

— Ну, тут я с тобой не соглашусь. Наивысшая форма любви — материнская, но да ладно, не будем спорить, угу? — отмахиваюсь от уже открывшего рот Георга. — Итак, у Санька, значит, тоже все серьезно. И это отличная новость! У нас есть мужчина и женщина, которые влюблены, но расстались из-за сущей ерунды. И раз ты говоришь, что Шурик влюблен, то я, так и быть, помогу этим двум идиотам снова воссоединиться.

— А, может, не стоит лезть в чужую личную жизнь? — выдает рыжик совершенно дурацкую фразу.