Перед глазами поплыли черные мушки, которые быстро сливались в одно сплошное пятно. Периферийное зрение исчезло. Я видела только узкий туннель, в конце которого плыла эта чертова сумочка.

— Дамир… — попыталась позвать я, но губы онемели. Языка я не чувствовала. Вместо крика вырвался жалкий хрип.

Его нет. Он ушел с ней. Я сама отправила его туда. Я ему подмигнула! Идиотка!

Ноги стали ватными. Колени просто перестали существовать.

Я попыталась опереться о колонну, но рука соскользнула по гладкому мрамору.

«Не падай. Только не падай. Не позорься», — умоляла я себя.

Но тело больше мне не подчинялось.

Последнее, что я увидела, — это испуганное лицо какой-то женщины в жемчугах, которая смотрела на меня, открыв рот. А потом пол стремительно полетел мне навстречу.

Удара я почти не почувствовала. Темнота накрыла меня мягким, тяжелым одеялом, выключая свет, звук и стыд.

* * *

Темнота не была пустой. В ней плавали цветные круги и гул, похожий на шум прибоя, который бьет о берег где-то очень далеко.

Я пыталась всплыть. Я знала, что мне нужно наверх, туда, где свет и воздух, но тело было тяжелым, словно налитым свинцом.

Сквозь этот гул, словно сквозь толщу воды, пробился голос. Знакомый. Обычно холодный и командный, сейчас он дрожал от напряжения.

— Давай, маленькая… — прошептал кто-то совсем рядом, и горячее дыхание коснулось моего уха. — Возвращайся ко мне. Сейчас же. Дыши.

«Маленькая?» — возмутилось мое подсознание. Этот эпитет царапнул гордость даже в состоянии полукомы.

Я почувствовала прикосновение к своему лицу.

С трудом разлепила веки.

Мир был мутным. Сначала я увидела только белое пятно, потом оно сфокусировалось в перекошенное страхом лицо Дамира. Он нависал надо мной, бледный, с растрепанными волосами, совсем не похожий на того Джеймса Бонда, с которым я заходила в зал.

— Сам ты маленький, Тапиров, — прохрипела я. Язык еле ворочался, во рту был привкус меди и чего-то химического.

Дамир выдохнул. Это был звук, с которым сдувается воздушный шар. Он закрыл глаза на секунду, уткнувшись лбом мне в плечо.

— Очнулась, — выдохнул он глухо. — Ты меня на десять лет состарила, ведьма.

Я попыталась приподняться на локтях, но голова закружилась так, что комнату качнуло вправо.

— Лежи, — он тут же прижал меня обратно к ковру. — Я вколол глюкагон. Тебя сейчас будет тошнить.

Огляделась. И тут реальность ударила меня по голове сильнее, чем гипогликемия.

Я лежала на полу в центре банкетного зала. Вокруг нас, плотным кольцом, стояли гости. Я видела испуганные глаза мамы Дамира, каменное лицо Рустама Ильича, вытянутую физиономию Карима. И Регину, которая смотрела на меня со смесью злорадства и… разочарования? Видимо, надеялась, что я откинулась окончательно.

Боже. Какой позор.

Я — «женщина-мечта», «хищница», «инвестиция на пять миллионов» — валяюсь на ковре, как сломанная кукла, в окружении жующих олигархов.

— Подними меня, — прошептала я Дамиру, вцепившись в лацкан его пиджака. — Увези меня отсюда. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы они смотрели.

Дамир поднял голову и обвел толпу таким взглядом, что кольцо зевак мгновенно расширилось на метр.

— Разойдитесь! — рявкнул он. — Представление окончено. Ильдар, машину к входу. Живо!

Дамир не стал ждать машину. Он подхватил меня на руки легко, будто я весила не больше того самого букета невесты, который я даже не успела бросить.

Мир снова качнулся. Тошнота, о которой он предупреждал, подкатила к горлу липким комом. Я уткнулась лицом в его плечо, стараясь не дышать слишком глубоко, чтобы не опозориться окончательно.

— Держись, — прорычал он куда-то над моей макушкой. — Сейчас уедем.

Он шагал широко, уверенно, разрезая толпу. Я слышала шепот, чувствовала на себе десятки взглядов — жалостливых, злорадных, любопытных. «Смотрите, жена миллионера сломалась в первый же день». «Наркоманка?». «Анорексичка?».

Мне хотелось исчезнуть. Раствориться в воздухе. Я испортила всё. Весь его триумф, весь этот чертов спектакль.

— Стоять!

Голос прогремел, как выстрел из пушки, заставив Дамира замереть на месте.

Этот голос я узнала бы из тысячи. Рустам Ильич.

Дамир напрягся всем телом. Я чувствовала, как его мышцы под смокингом стали твердыми, как камень. Он медленно повернулся, не выпуская меня из рук.

— Отойди, отец, — процедил Дамир. — Ей нужна помощь. Я увожу ее.