— Господи, Джейкоб! Но у нас же был секс! Как это вообще работало? Ты же явно что-то чувствовал?

Наконец-то услышав в её голосе ту самую злость, которую я ожидал еще вчера, я устало тру лицо рукой.

— У меня… у меня есть рецепт на Виагру.

— Боже мой, все становится только лучше, — на её лице проносится целая гамма эмоций, но она, как обычно, быстро берет себя в руки. — Как ты думаешь, мы сможем через это пройти? Если это просто фаза или, ну, какая-то разовая интрижка, я могу закрыть на это глаза.

У меня округляются глаза. Пытаясь сохранять спокойствие, я произношу слова, которые мне нужно было озвучить лет двадцать назад:

— Кора, я гей. Это не фаза.

В редком для нее порыве бурных чувств Кора резко разворачивается ко мне:

— А как же я, Джейкоб?

Мне хочется подойти к ней, но я не уверен, захочет ли она подпускать меня близко, поэтому остаюсь сидеть на диване.

— Кора, ты красивая, блестящая женщина с золотым сердцем. И ты молода. Ты найдешь кого-то, кто будет любить тебя так, как ты того заслуживаешь.

Она шумно выдыхает, поправляет рукой хвост и заметно успокаивается. Кора закрывает глаза, а когда открывает их, я вижу, как отчаяние на её лице сменяется решимостью. Она наконец опускается на диван рядом со мной и скрещивает ноги, прижавшись своим бедром к моему.

— Я с двенадцати лет знала, что мы будем вместе. Твое имя никогда не сходило с уст моих родителей. Оглядываясь назад, я понимаю, что это, скорее всего, делалось намеренно. Я так радовалась, когда видела тебя на мероприятиях в загородном клубе. Каждый раз, когда ты просто обращал на меня внимание, я потом днями прокручивала это в голове. К тому моменту, когда ты наконец пригласил меня на первое свидание, я уже была по уши влюблена в тебя. И узнать сейчас, что всё это было срежиссировано… чувствую себя такой дурой, которой просто манипулировали. Я рассчитывала на будущее с тобой. Я планировала это будущее. Мне его обещали. И я не слепая, я понимала, что с Диланом что-то происходит… но я думала, мы перерастем это. Черт, да даже Стив уверял меня, что мы с этим справимся — именно поэтому я и состыковала вас двоих вчера вечером. Я думала, чем быстрее ты выпустишь пар, тем быстрее мы двинемся дальше.

Мое внимание намертво цепляется за одно имя.

— Ты говорила об этом с моим отцом?

Её щеки мгновенно розовеют, а взгляд падает на руки.

— Он обеспокоен тем, что Дилан появился в твоей жизни. Он тоже понимает, что между вами что-то есть.

Еще бы ему не понимать. Я же практически тыкал ему этим в лицо при каждой удобной возможности — мое отчаяние переросло в открытый бунт с самого первого дня, как мы встретились с Диланом.

— И когда вы это обсуждали? — спрашиваю я, стараясь говорить ровно и не повышать голос.

— Первый раз он начал расспрашивать меня, когда я заезжала к нему забрать его лот для благотворительного аукциона. А вчера вечером он не поверил в мою байку про твой «жар», но я обещала тебе, что прикрою тебя, поэтому стояла на своем, втайне надеясь, что я ошибаюсь. — Она смотрит на свои колени, и в её глазах закипают слезы.

Я перехватываю её ладонь и крепко сжимаю, всем сердцем ненавидя то, как жадность моего отца покалечила это доброе сердце и хрупкую душу. Он использовал её, чтобы контролировать меня, а я позволил ему сделать из себя оружие, которым он укреплял свою дружбу с Мартином, попутно уничтожая Кору.

— Я так ненавижу всё это, Кор. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я был готов сделать всё, что в моих силах, чтобы стать хорошим мужем. Ты, без сомнения, самая потрясающая женщина из всех, кого я знаю, и я бы любил тебя так сильно, как только умею. Дилан просто… он оказался таким… неожиданным. — Я пытаюсь объясниться, но чувствую, что делаю только хуже, поэтому резко меняю тему. — Но скажи честно, ты сама-то была счастлива в этих отношениях?

Как это ни эгоистично, мне жизненно необходимо услышать от неё «нет». Мне нужно знать, что хоть сейчас нам обоим больно, в итоге я помогаю ей обрести ту жизнь, которую она действительно заслуживает.

Она нежно улыбается мне; в её глазах читаются сострадание и понимание. Она проводит пальцами по моей щеке, а затем мягко касается большим пальцем моих сжатых губ.

— Была, пока думала, что всё это по-настоящему, — признается она, нанося прямой удар по органу у меня в груди.

Она горько усмехается. Я всё еще держу её за руку, и меня немного отпускает от того, что она не пытается её вырвать.

— А ты знал, что, когда Дилан заходит в комнату, ты больше вообще никого вокруг не видишь? — произносит она почти с тоской. И в этот момент я понимаю: она окончательно осознала, что на неё я так никогда не смотрел.

— Господи. — Я в смущении закрываю лицо рукой. — Кора, ты сможешь меня простить? Я не знаю, что в нем такого, но из-за него я просто не могу держать руки при себе и соображать здраво. Мне так жаль, что мы сделали тебе больно.

— Ты влюблен в него, Джейкоб. Это очевидно.