Когда живое воплощение соблазна находится прямо перед моим лицом, а внутри горит желание ублажить и окончательно развратить этого мужчину, я посылаю всю осторожность к чертям.

Не теряя ни секунды этого драгоценного дара, я обхватываю губами его утолщенную головку и провожу языком по щели, отчаянно желая слизнуть предэякулят, который уже выступил каплями.

— Боже... — начинаю я стонать, но его пальцы больно впиваются в мои волосы, предупреждая, чтобы я молчал.

— Все... — слышу я голос Уитни, но Кора её перебивает.

— Тсс! Уит, это же один из твоих любимых моментов!

Я пал ниже некуда... это какой-то новый уровень стыда — когда моя собственная девушка спасает меня от поимки с поличным, пока мой рот занят чужим членом. Порядочный человек встал бы, отправил всех по домам, кроме Коры, и во всем сознался. Но когда теплый член Дилана пульсирует у меня во рту, я перестаю быть порядочным. Хуже того, опасность быть застуканными подстегивает меня, подталкивая к оргазму быстрее, чем когда-либо, хотя к моему собственному члену никто даже не прикасается.

Кто я вообще такой?

Над моей головой Дилан тянется вперед и включает кран, непринужденно двигая жаровню в раковине, пока я продолжаю насаживаться на его ствол, заглатывая его до самого горла, пока не упираюсь лицом в его лобок. Свободной рукой я потягиваю его за яйца. Из-за шума льющейся воды кто-то из девчонок делает телевизор громче, сами того не ведая, заглушая тяжелое дыхание Дилана и шлепок его ладони по граниту, за который он теперь цепляется побелевшими пальцами.

Мне нужен глоток воздуха, я начинаю выпускать его член изо рта, и его рука тут же возвращается к моим волосам. Пальцы впиваются в кожу головы, и я улыбаюсь, понимая, что ему так же трудно сдерживать стоны, как и мне. Я наклоняю голову вбок и скольжу раскрытыми губами по всей его длине, а затем провожу языком от самого основания к кончику.

Его пальцы снова сжимаются, а бедра дергаются.

Ему это нравится.

Я возвращаюсь к основанию и повторяю движение.

Чтобы поймать правильный угол из своего положения на полу, я закидываю голову и смотрю на него снизу вверх, вылизывая нижнюю сторону его члена. Когда я собираюсь повторить этот путь снова, он смотрит на меня сверху вниз и, стиснув зубы, глухо хрипит:

— Еще.

Я лижу его вверх и вниз, не переставая ласкать яйца. Я чувствую, как они поджимаются, сигнализируя о близости разрядки, поэтому я снова принимаю его в рот и втягиваю глубоко в горло. Его рука без промедления прижимает мою голову плотно к себе, и его бедра толкаются вперед.

Он так глубоко у меня в горле, что я не могу дышать, но я чувствую, как разбухает головка, и знаю, что финал уже близко. Меньше, чем через три секунды мне кажется, будто он изливает свою сперму прямо мне в желудок.

Мое тело протестует, требуя кислорода; слюна течет по уголку рта, пока десять секунд растягиваются в пятнадцать, а его рука все еще удерживает меня.

Я хлопаю его по бедру, давая понять, что мне нужно вдохнуть, и, наконец, он отпускает мой затылок. Я судорожно глотаю воздух, сидя на полу собственной кухни; нить слюны все еще соединяет мой рот с его членом, когда он наклоняется и шепчет:

— Я без понятия, где ты так научился сосать, но давай притворимся, будто все началось именно с этого минета.

Я вытираю рот тыльной стороной ладони и киваю. Не знаю, что это говорит обо мне, но мне чертовски нравится, что Дилан слегка приревновал.

Он кивает головой в сторону угла, напоминая, что подниматься мне нужно за стеной, вне поля зрения гостиной.

— Похоже, я тоже не могу перестать прикасаться к тебе, — шепчет он, когда я присоединяюсь к нему у раковины, забирая из его рук уже чистую сковороду и начиная вытирать её полотенцем.

Прощай, мое сердце.

Мы с Диланом заканчиваем изображать мытье посуды и возвращаемся к девчонкам где-то на пятнадцатой минуте фильма. Кора поджала под себя ноги и откинулась на подлокотник дивана, её пальцы яростно летают по экрану телефона, строча какое-то письмо. Я слегка хлопаю её по ноге и сажусь рядом. Она одаривает меня улыбкой, после чего блокирует экран смартфона и переводит внимание на телевизор.

Тем временем Дилан садится на противоположный край дивана, подальше от Уитни, но та тут же придвигается ближе. Проходит совсем немного времени, и плед, укрывающий её ноги, начинает наползать и на его колени.

В общей сложности этот маневр занимает минут тридцать, но в конце концов её рука, должно быть, опускается к нему в пах, потому что он резко подрывается с дивана.

— Мне нужно в туалет. Я сейчас вернусь. Кому-нибудь что-нибудь нужно?

— Все нормально, — отзываюсь я, решив, что лучше промолчать о том, как сильно мне сейчас нужно кончить.

— Мне тоже ничего не надо, — говорит Уитни, хотя, если я не ошибаюсь, в её тоне проскальзывает легкое раздражение.