И мне это нравится. Даже слишком.

— Кто знает, — наконец выдыхаю я. — У нас вообще никогда не было проблем, пока где-то полгода назад всё это не началось.

— Что-то изменилось? Перешли кому-то дорогу? — спрашивает Джейк, заходя за мной обратно в офис. Под нашими подошвами неприятно хрустит стекло, рассыпанное по полу.

— Да вроде нет, ничего такого. Мы всегда сидели тихо и вели дела честно. — Только когда я разворачиваюсь у подсобки с метлой в руках, я замечаю, что он ранен. — Оу, черт. Похоже, тебя всё-таки зацепило осколком.

Он опускает взгляд на свой абсолютно целый пиджак, а потом растерянно смотрит на меня. Я указываю пальцем на свою шею, показывая, где у него порез:

— Туалет в той стороне.

Санузел у нас небольшой, но тесным его не назовешь. Места как раз хватает, чтобы я мог подпереть дверной косяк на случай, если вид крови ему не понравится, и он решит грохнуться в обморок. Но он держится молодцом.

Он сбрасывает пиджак, аккуратно вешая его рядом с раковиной, и я просто не могу не заметить, какие у него широкие плечи. Такое ощущение, что он специально заказывает костюмы свободного кроя, чтобы прятать свою фигуру. Рукава рубашки плотно обтягивают бицепсы, и я буквально лишаюсь дара речи. Как он умудряется всё это скрывать? А главное — зачем?

Следом летит галстук, отчего мне становится как-то жарковато. А когда он расстегивает верхние две пуговицы на рубашке, я вынужден отлипнуть от косяка — мне срочно нужно немного личного пространства и хренова туча свежего воздуха.

— Пойду гляну, есть ли у нас доски, чтобы временно заколотить это окно.

Его темные глаза встречаются с моими через зеркало, и он кивает:

— Я помогу, как только пойму, что не залью тут всё кровью и не испорчу шмотки. А то в офисе начнут задавать вопросы и переживать за мой счет из химчистки. — От его улыбки мои колени не должны бы подкашиваться, но они, блять, подкашиваются.

А еще у меня внутри всё переворачивается от его слов. Люди в его офисе увидят кровь и будут переживать за стирку больше, чем за то, что с ним случилось? Я бы так жить не смог.

— Не торопись, — мой голос звучит куда грубее, чем я планировал.

У меня есть определенный типаж. И Джейкоб Эллингтон в него вообще не вписывается.

Три моих последних бойфренда были перекачанными придурками, у которых члены были больше, чем мозги. Найти чрезмерно мужественных геев — та еще задачка, особенно если твой город в принципе не особо приветствует такой образ жизни.

И уж тем более, если твоя культура — и твой мексиканский дед — намертво вбили в тебя это самое понятие «мужественности», сделав из тебя бескомпромиссного, жесткого топа. Сама мысль о том, чтобы занять пассивную роль, вызывает у меня стойкое отторжение. Я гей, я метис — я и так уже принадлежу к двум меньшинствам, так что потребность доминировать над партнерами жизненно необходима для моей самооценки.

И хотя я не следую этому культурному кодексу до фанатизма — я никогда не обижаю своих партнеров и не пытаюсь контролировать их за пределами спальни, — я разделяю его в достаточной степени, чтобы ни перед кем в жизни не вставать на колени.

После того как мы расстались с Беном, я был уверен, что ради поиска того, что мне нужно, придется переезжать. Но чувствуя свою реакцию на Джейка прямо сейчас, я уже сам не уверен, чего, блять, хочу. Одно ясно наверняка: это надо сворачивать, причем быстро. Мы из двух совершенно разных миров. И вообще — он натурал.

Когда Джейк выходит из туалета, он уже висит на телефоне. Пиджак перекинут через руку, галстук зажат в ладони, а верхние пуговицы на рубашке так и остались расстегнутыми. Волос на груди у него нет, но я отчетливо вижу ложбинку между грудными мышцами. А еще замечаю, как рубашка заправлена в брюки, подчеркивая его узкую, подтянутую талию, которую до этого скрывал пиджак.

Это зрелище, черт возьми, чуть не сбивает меня с ног.

Его глаза проезжаются по моему лицу строгим, деловым взглядом — уверен, именно таким видом он добивается всего, чего хочет, на советах директоров, да и в спальне, скорее всего, тоже, — и он слегка отодвигает трубку от рта:

— У тебя есть замеры этого окна?

Растерявшись, я отвечаю не сразу.

— Дилан, окна. Знаешь размеры? — переспрашивает он, бесцеремонно прерывая мое позорно очевидное разглядывание его тела.

Я качаю головой. Чисто ради того, чтобы вынырнуть из этого транса, в который он меня вогнал, но он расценивает это как ответ.

— Можешь взять рулетку?

Я даже кивнуть не соображаю, просто на автопилоте иду в ремзону.

Вернувшись в офис, я замечаю, что Джейк сгрузил свои вещи вместе с телефоном на стойку. Экран горит, звонок всё еще идет на громкой связи.

Я протягиваю Джейку рулетку. Он тут же вытягивает ленту и дает мне один конец: