Единственный плюс во всей этой истории: его гетеросексуальность делает его безопасной территорией. Ну, это как флиртовать с женой лучшего друга. Ты знаешь, что она под запретом, он знает, что ты никогда не переступишь черту, и это позволяет тебе вести себя чуть более открыто, расслабленно и без лишней скромности.

Вот только рядом с Диланом я ни хрена не расслаблен. В его присутствии я натянут как струна, сильнее, чем когда-либо.

Скрывать свои сексуальные предпочтения стало для меня нормой еще в восьмом классе, когда я впервые понял, что меня привлекают парни. Генри Розенбург поцеловал меня после тренировки по фехтованию, и у меня за веками буквально взорвались звезды. Не то чтобы у меня в том возрасте был богатый опыт поцелуев с кем бы то ни было, но год спустя, когда меня поцеловала Сара Эли, я не почувствовал вообще ничего. Ни восторга, ни мурашек, ни желания повторить. Ее губы были слишком податливыми, и хотя она сама проявила инициативу, было ощущение, будто она ждет, когда я возьму контроль в свои руки, а мне это давление совсем не понравилось. Мне и так хватало контроля в жизни — между учебой, кружками и спортом, — так что командовать еще и в этом мне точно не хотелось. По сей день в постели я предпочитаю быть ведомым, с радостью отдавая бразды правления кому-то другому.

После случая с Сарой я снова вернулся к Генри, чтобы проверить, чувствую ли я хоть что-то или окончательно сломался. Но стоило твердым губам Генри коснуться моих во второй раз, как эти чертовы искры вернулись. Мои руки сами взлетели к его груди, и мне безумно понравилось ощущать под ладонями крепкие, жесткие мышцы.

Как-то вечером за ужином я обмолвился, что Генри стал моим парнем. Отец быстро и в крайне яростной форме дал мне понять, что гомосексуальность — это не тот путь, который мне светит в жизни, если я вообще рассчитываю остаться наследником его многомиллиардной компании. Мать же, как обычно, вместо того чтобы заступиться, сделала вид, будто никакой ссоры не происходит. Пока ее бокал для шампанского оставался полным, она пыталась буквально слиться со стеной… и до сих пор пытается. На самом деле даже тошно от того, насколько мои родители банальные и неоригинальные в своем репертуаре.

Выйдя из лифта, я отряхиваюсь от нахлынувших мыслей и прикладываю пропуск к электронному считывателю, проходя в свой офис, больше похожий на люкс в отеле. Мой дед выкупил это здание шестьдесят лет назад, и это, пожалуй, было лучшее вложение, которое он или мой отец когда-либо делали. Моя нынешняя должность главы инвестиционного департамента гарантирует мне кабинет на верхнем этаже с панорамными окнами на три стены, откуда открывается вид на растущий, бурлящий внизу город.

Подойдя к южному окну, я вглядываюсь вдаль, прищурившись, словно отсюда можно разглядеть мастерскую Дилана.

Интересно, чем он сейчас занимается?

Пар из чашки доносит до носа горький аромат крепкого кофе, и я одергиваю себя: Дилан, скорее всего, работает. Чем стоит заняться и мне. Перейдя к столу, я включаю компьютер и с удовольствием погружаюсь в знакомые звуки: урчание мини-холодильника, шуршание воздуха в вентиляции, мягкий гул опускающихся жалюзи во всю стену, обеспечивающих мне столь желанное уединение. Даже на такой высоте мне нравится отгораживаться от мира, чтобы полностью сосредоточиться.

Однако, вопреки всем попыткам настроиться на рабочий лад, мысли упорно возвращаются к Дилану. Интересно, что бы он почувствовал, узнай он, что буквально не вылезает из моей головы?

Кому я вру. Он бы, наверное, знатно прифигел от такого, а может, даже и разозлился бы.

От этой мысли в желудке разливается неприятный холодок, потому что, как назло, мне всё еще нужно поехать и забрать свой бумажник. Светить везде безлимитной кредитной картой — так себе идея, но у меня всё утро забито делами. А еще мне нужно придумать, как не выглядеть маньяком-сталкером, когда я снова с ним столкнусь. Хотя, если честно, вряд ли какое-то количество времени сможет мне в этом помочь.

Наконец, после двух совещаний, которые, как мне уже казалось, никогда не закончатся, я спускаюсь на парковку, твердо вознамерившись отпустить эту стремительную и неконтролируемую одержимость.

Поскольку на улице зарядил дождь, сегодня я поехал на Рейндж Ровере. Из горла вырывается невеселый смешок от мысли, что я выбираю машину по погоде. Всё еще прокручивая этот факт в голове, я чувствую себя немного неловко, когда спустя тридцать пять минут заворачиваю на стоянку «Райдер Автомотив», вспоминая подкол Дилана в день сдачи машины: «Так рассуждают только те, у кого завалялись лишние сто штук баксов».

Туше, приятель.

К счастью, прямо перед входом в офис оказывается свободное парковочное место, потому что ливень как раз превратился в настоящий тропический потоп. Зонта у меня нет, так что я выскакиваю из машины на пределе скорости и бегу внутрь. Промокнув до нитки всего за какие-то три секунды и три метра под дождем, я выгляжу как мокрая собака.