После ужина Кора расплывается в улыбке; она берет меня под руку и переплетает наши пальцы в ожидании, пока парковщики подгонят машины.

— Как бы мне хотелось, чтобы тебе не нужно было ехать в часть сегодня, — говорит она, прижимаясь ко мне сильнее. Я целую её в макушку, но молчу, не зная, что ответить, как вдруг она продолжает: — Я тут кое-что купила и надеялась тебе показать.

Я смотрю на нее сверху вниз и, к своему полному шоку, вижу, как она незаметно оттягивает вырез своего платья, демонстрируя темное кружевное белье.

У меня глаза округляются от неожиданности, и слава богу, что она принимает этот шок за вспышку страсти. Такой шаг совершенно не вяжется с характером моей консервативной девушки.

— Я подумала, тебе понравится, — шепчет она, когда к нам подкатывают огни фар моей машины. Парковщик протягивает мне ключи. К моменту, когда следом подъезжает «Ауди» Коры, она целует меня в щеку: — Скоро увидишь всё остальное. Береги себя ночью.

Растущий интерес Коры к нашей сексуальной жизни — как и её недавняя настойчивость в разговорах о браке, детях и будущем — не сулит мне ничего хорошего. Я и так уже сижу на виагре (после того как наврал своему врачу, будто стресс на работе напрочь убивает либидо), и мне всё равно приходится прикладывать титанические усилия, чтобы вытягивать те пару раз в месяц, когда наши графики наконец совпадают и позволяют нам это сделать.

Я еще раз целую Кору в щеку, усаживаю её в «Ауди» и только после этого сажусь в свою машину.

Никогда еще я не ехал в пожарную часть с таким облегчением, как сейчас. Возможность избежать секса со своим партнером явно не должна ощущаться как успешное уклонение от пули.

 

Глава 4

 

Дилан

 

За последние трое суток я спал в общей сложности часов шесть. В глазах двоится, к горлу подступает тошнота, но я всё-таки пишу Джейку смс, чтобы сообщить: «Мазерати» наконец-то готова. Я уложился в четыре дня, но запчасти пришлось ждать лишнюю неделю, так что с выдачей я немного припозднился. Отсюда и этот жесткий недосып. И всё равно трехнедельный срок — это быстрее, чем сделали бы у официального дилера.

И я знаю, что всё сделано на совесть.

Отправив сообщение, я заваливаюсь в каморке отдыха. Думаю, он освободится только после работы, так что у меня есть время немного прийти в себя и вздремнуть. Но когда тридцать минут спустя я просыпаюсь от того, что он стоит прямо надо мной, я едва не бью ему с ноги по яйцам.

— Какого хера?! — я подрываюсь с дивана.

Он вскидывает ладони:

— Прости, прости. Я стучал. На ресепшене никого. — Он машет большим пальцем через плечо. — Ты сам сказал, заезжай в любое время.

— Ладно, забей. Прости. Я просто думал, ты будешь позже.

Я с силой протираю лицо ладонью и веду его обратно в главный офис. Время чуть за полдень, и Кэсси как раз утащила отца на обед.

Я уже собираюсь зайти за стойку, чтобы рассчитать Джейка, как вдруг он сбивает меня с ног и швыряет на пол.

— Какого хе...

— Ложись! — орет он, закрывая меня своим телом.

Меньше, чем через секунду стекло разлетается в щепки, осыпая всё вокруг острыми осколками. Джейк наваливается на меня со спины, закрывая руками мою голову и шею, а прямо рядом с нами на пол с глухим стуком приземляется кирпич.

Он лежит на мне еще минуту, пока не убеждается, что в окно больше ничего не летит.

— Господи, блять! Что за чертовщина?! — прикрикивает он, наконец вскакивая на ноги и выбегая на парковку, явно рассчитывая поймать тех, кто это сделал.

— Да они уже умотали давно, — кричу я ему вслед, медленно поднимаясь и выходя на улицу. Я встаю рядом с ним, и мы вместе всматриваемся в абсолютно пустую дорогу.

Он поворачивается ко мне, лихорадочно осматривая меня на предмет повреждений. От его взгляда кожа буквально горит везде, где он им проходится.

— Ты цел? Господи, блять, этот кирпич мог тебе череп вдребезги разнести. Порезался где-нибудь?

Такая искренняя забота сбивает меня с толку, но я осматриваю руки — вроде чистые.

— Нет, порядок. Благодаря твоей реакции, — сухо шучу я. Как же меня задолбала эта хрень. Последние пару недель всё шло по накатаной, но кирпич — это уже совершенно новый уровень, от которого я аж зубами скриплю от злости и бессилия.

— Это что, первый раз такое? — спрашивает Джейк.

— Окно было новое. А вот нападки — нет. Только вся эта хрень происходит всё чаще. Хотя, справедливости ради, вставить стекло проще, чем оттирать засохшую кровь с ворот бокса… Ну, я надеюсь, это была кровь какого-то животного, — добавляю я, и от этой запоздалой мысли самого передергивает.

— Да что за херня творится? С чего людям это делать?

За последние полторы минуты он употребил слово «блять» и его производные раза три. Не знаю, почему я вообще обратил на это внимание, просто из его уст это звучит как-то дико. Он весь такой с иголочки, правильный, что мат кажется слишком вульгарным. Будто зазубрина на идеально чистом лезвии.