Воздух в машине буквально наэлектризован, будто я сам вырабатываю статическое электричество. Надеюсь, что Дилан ничего не замечает, потому что этой бьющей из меня энергии нет другого объяснения, кроме правды.

Я хочу его. До безумия.

Я рискую и бросаю взгляд на Дилана: его левый локоть, покрытый татуировками, покоится на центральной консоли. У него великолепные руки. Красивые пальцы и ногти. Да, на коже есть следы смазки, но он явно их не грызет и не ковыряет — это очевидно. Правую руку обвивает полный «рукав» татуировок, и я умираю от желания рассмотреть всё остальное. Те чернила у него на боку, которые я заметил в день нашего знакомства — они соединяются? Рисунок полностью черный или где-то есть цвет? Мне приходится силой возвращать взгляд на дорогу, чувствуя, как затылок покрывается испариной.

Татуировки всегда были моей слабостью. Хоть у самого их нет, я просто теряю голову от тех, у кого они есть.

— Десять километров, говоришь? — спрашиваю я, пытаясь взять себя в руки. Мне нужно куда-то выплеснуть эту энергию, и педаль газа под правой ногой кажется отличным вариантом.

Он кивает.

— И насколько там прямая дорога?

Он смотрит на меня и коварно улыбается:

— Достаточно прямая.

Учитывая то, что происходит у меня ниже пояса, это утверждение звучит чертовски иронично.

Без лишних слов я вжимаю педаль в пол. Мы и так ехали восемьдесят километров в час. Три секунды спустя стрелка закладывает за сто.

Я выжимаю сто и держусь так пару километров, прежде чем убираю ногу с газа и даю машине плавно сбросить скорость, понимая, что иначе мы пролетим поворот. Резко тормозить на такой скорости не полезно ни пассажирам, ни машине, а я не хочу рисковать заносом или жечь резину.

Когда мы проносимся мимо нужного поворота на скорости девяносто пять, Дилан указывает пальцем:

— Когда развернешься, нам туда.

— Понял.

Затягиваю ли я эту прогулку нарочно? Однозначно.

И что самое безумное? Кажется, Дилан совсем не против.

Минуту спустя он наклоняется через консоль, вторгаясь в мое личное пространство. Я едва не влетаю в кювет, когда прямо у лица чувствую запах его шампуня.

— Окей, всё путем, — говорит он, плюхаясь обратно в кресло и окончательно меня запутывая.

Мне приходится прокашляться, чтобы голос вернулся.

— Путем для чего? — клянусь богом, если он хоть как-то меня коснется, я кончу прямо в эти гребаные брюки.

— Я хотел проверить температуру масла после такого разгона. На наклейке написано, что замена через триста километров, а гонять на старом масле — так себе затея.

— А. Точно. — Какое еще к черту масло? Дилан просто коротит мне мозг.

Я разворачиваюсь и возвращаюсь на маршрут, когда в тесном салоне громко надрывается телефон. Снова на экране всплывает имя отца. Понимая, что будет только хуже, если я не отвечу, я ловлю взгляд Дилана и прикладываю палец к губам, после чего нажимаю кнопку на руле.

— Слушаю, отец.

— Джейкоб, я полагаю, ты в курсе, который сейчас час, учитывая, что те «Ролексы» у тебя на запястье купил тебе я. Ты правда думаешь, что я плачу тебе за то, чтобы ты прогуливал работу? — спрашивает он своим фирменным покровительственным тоном.

Сгорая от стыда из-за того, что Дилан это слышит, я огрызаюсь — честно говоря, не самый умный ход.

— Во-первых, ты мне ничего не платишь. Мне платят клиенты, потому что я чертовски хорош в своем деле. Во-вторых, когда я приехал за «Мазерати», произошел... инцидент. Я занимаюсь этим, но всё затянулось дольше, чем я ожидал, так что встречу придется перенести.

— Я же тебя предупреждал, — рявкает отец в трубку. — Нужно было везти её к дилеру. Поверить не могу, что ты позволил тому придурку, который её подбил, пытаться что-то исправить.

Не раздумывая, я протягиваю руку и защитным жестом кладу ладонь на предплечье Дилана. Качая головой, я одними губами произношу: «Прости».

Только когда он хлопает меня по руке в ответ, я осознаю, что трогаю его. Слишком погрязнув в унижении, которым меня обливал отец, я среагировал на инстинктах и перешел черту. Я тут же отдергиваю руку и кладу её на руль рядом с другой, имитируя острую необходимость держаться за него обеими руками на повороте.

— На самом деле, — начинаю я, надеясь, что отец услышит усмешку в моем голосе, — машина в идеале. Просто какой-то больной ублюдок швырнул кирпич в окно их офиса. — Я не обязан отчитываться перед отцом, но позволить ему думать, будто Дилан где-то накосячил, было бы неправильно. Даже через телефон я чувствую его удивление. Я редко позволяю себе такой тон, а тут выдал уже дважды за один разговор.

— Ну, с их-то расположением, уверен, им не привыкать. Мартин давно обеспокоен ростом преступности в той части города. — Мартин Коузи. Губернатор, отец Коры и лучший друг моего отца. — Когда закончишь играть в благородного мстителя, тащи свою задницу в офис.