Как только он вешает трубку, Дилан издает негромкий свист — привычка, которую он явно перенял у отца.

— Ого. Твой старик просто...

— Высокомерный козел? — заканчиваю я за него.

Он фыркает, невольно облегчая мой дискомфорт.

— Я хотел сказать «напряжный», но да, твое описание довольно точное.

— Прости, что тебе пришлось это выслушать. Трудно поверить, что в тридцать лет отец всё еще так сильно контролирует мою жизнь.

Пока мы разговариваем, Дилан указывает на приближающийся поворот. Общаться с ним — совсем не то же самое, что с Фениксом, Хадсоном или Ноксом. Может, дело в новизне, а может — именно в нем.

Парни так бесятся из-за моего отца, что я никогда им особо не жалуюсь — они начинают его поливать грязью раньше, чем я успеваю объяснить, в чем дело. Они преданы мне до мозга костей, и я благодарен им за поддержку, но спокойная реакция Дилана — это просто бальзам на мою израненную душу. Хочется просто купаться в его присутствии весь день.

— Ты единственный ребенок в семье? — спрашивает он.

Я качаю головой:

— У меня есть старший брат, но он выбрал другой путь, и от него фактически отреклись. Мы с Тимом иногда видимся, но домой он не заглядывает. — Справедливости ради, работа и так не позволяет ему часто бывать дома, но эту деталь я опускаю.

Мой старший брат — личный телохранитель басиста Beautiful Deceit, Райана Бэттла. Записавшись в армию в восемнадцать, чтобы свалить подальше от отца, Тим ушел в частную охрану сразу после почетного увольнения. Сидение за столом в костюме целый день его бы просто убило. Получив работу в Beautiful Deceit, он мог сам диктовать условия, но группа стала для него семьей, а у Райана и его жены Эммы недавно родился первенец, так что я точно не жду, что он уволится в ближайшее время.

Десять минут спустя мы заезжаем на парковку «Райдер Автомотив». Вибрировала ли машина на правых поворотах? Я понятия не имею.

Дилан оглядывается по сторонам, когда мы выходим.

— А ты как сюда добрался?

— Меня высадил водитель компании.

Дилан потирает затылок; его бицепсы напрягаются, а татуировки словно оживают, тут же приковывая мой взгляд.

— А, окей. Просто знай, если что — у нас есть услуга «забрать-доставить». Ну, типа, если привез машину к нам, мы подбросим тебя до работы... или куда скажешь.

— Буду иметь в виду. — Я протягиваю руку для рукопожатия, жадно ловя любую возможность контакта. — Мне пора в офис, но Нокс скоро будет. Ему можно верить, он всё сделает на совесть.

— Еще раз спасибо за помощь, — говорит он, пожимая мою руку. — Ты правда не обязан был.

— Просто защищаю свои инвестиции, — бросаю я, молясь, чтобы на этот раз моя усмешка не была слишком уж красноречивой. Я уверен, Дилан не догадывается, что «инвестиция», которую я хочу защитить, — это он сам, а не его мастерская. Но если я продолжу ухмыляться как чеширский кот, он очень быстро меня раскусит.

Это была просто поездка на машине, черт возьми, но я уже сто лет не был в таком восторге.

***

— Кора? Я дома.

И какой же это был долгий, хренов день. Работа тянулась бесконечно с тех самых пор, как я уехал из мастерской Дилана, и я никак не мог сосредоточиться. Перед глазами то и дело всплывала его татуированная левая рука на моей консоли, и я готов был поклясться, что весь день шлейфом чувствовал запах его шампуня.

Фантазии о том, что бы он сделал, если бы я запустил пальцы в его волосы, сжал их у корней и зафиксировал его на месте, волнами накатывали на меня, отвлекая от всего, над чем я должен был работать.

— На кухне, — отзывается Кора, и её женский голос мгновенно тушит моё возбуждение.

Мы не живем вместе, но у неё есть код от моей квартиры. Кора на шесть лет моложе меня — пожалуй, это единственная причина, почему родители еще не женили нас насильно. Но теперь на каждой встрече с ними я чувствую, как неизбежное подступает всё ближе. А учитывая её собственный внезапный интерес к этой теме, я невольно задумываюсь: может, это её отец начал давить?

Так или иначе, рядом с ней я чувствую себя на взводе как никогда раньше.

Похоже, появление Дилана в моей жизни нарушает тот хрупкий баланс, который мне удавалось поддерживать последние несколько лет. Маска, которую я ношу, с каждым днем становится всё более неудобной.

Я целую Кору в щеку и искренне улыбаюсь:

— Кор, ты же знаешь, я вовсе не жду, что к моему приходу каждый день будет готов ужин, да?

— М-м-хм, — напевает она, весело порхая по кухне, успевая следить за кучей конфорок и за тем, что томится в духовке. Из неё выйдет отличная жена, потому что она искренне кайфует от этого. Ей в радость традиционные роли, хотя она и с уважением относится к тому, что не все разделяют её взгляды. Она обожает жемчуг, декоративные подушки и свежий маникюр. И она великолепно готовит.