— Я найду время, — его голос звучит низко, и у меня волосы на загривке встают дыбом.

Проходя мимо, Кэсси легонько толкает меня плечом, пропуская Джейка вперед в бокс, но отец придерживает меня за плечо, останавливая на секунду.

— Будь осторожен, сын. Такие деньги меняют даже хороших людей, и я не хочу, чтобы твое сердце было разбито, когда он решит, что между вами слишком большая пропасть.

Я благодарен за предупреждение, хоть оно и колет, но сейчас я просто хочу проветриться в крутой тачке с горячим парнем, чтобы хоть как-то раскрасить этот день, ничем не отличающийся от сотен предыдущих.

Ключи от «Мазерати» всё еще висят на доске у входа в мастерскую, но благодаря брелоку-открывашке их легко вычислить среди остальных. Только сейчас я замечаю, что на нем логотип Beautiful Deceit. Надо же, он и правда фанат.

Я бросаю ему ключи и направляюсь к пассажирской двери, чувствуя, как колотится сердце. Я ценю старания родных, но давать мне надежду на заведомо проигрышное дело — затея так себе. Я видел женщину, с которой он встречается. Она просто сногсшибательна... и она женщина. В лучшем случае Джейк — би, но я очень сомневаюсь.

— Тебе придется поработать навигатором, — говорит он, переступая через кабели на полу.

— Без проблем. Знаю, что эта часть города — для тебя территория неизведанная. — Я хотел пошутить, но он замирает у машины, широко расставив руки и упершись ладонями в крышу.

— То, что я живу в другой части города, еще не значит, что с этой что-то не так.

Мне нравится его готовность не замечать разницы в нашем социальном статусе, поскольку он рассматривает наш бизнес в соответствии со своими будущими потребностями, но всё равно как-то неловко притворяться, будто этой разницы вовсе нет. Тем не менее, я киваю, чувствуя, как какой-то неопознанный комок подкатывает к горлу, и наблюдаю, как двери «Мазерати» взмывают вверх, прямо как у Бэтмобиля.

С тех пор как я пошутил про лишнюю сотню тысяч баксов, я понял, что эта тачка на самом деле стоит ближе к двумстам, и теперь наслаждаюсь каждой деталью.

Мы с Джейком оба под метр восемьдесят, но в салоне не тесно, а скорее уютно. Задних сидений нет, так что переднее откидывается ровно настолько, насколько мне нужно, и хотя особо не развалишься, коленями в подбородок я тоже не упираюсь.

Когда он нажимает кнопку запуска двигателя на рулевой колонке, я чувствую вибрацию прямо в яйцах.

Обожаю это чувство, черт возьми.

И хотя это не мой предел мечтаний, нельзя отрицать, что под капотом у этой «Мазерати» бешеная мощь.

— Готов? — спрашивает он с полуулыбкой, от которой мой член просто умоляет прижать его основанием ладони.

Я киваю, стиснув зубы и пытаясь обуздать накрывающую меня волну похоти.

Он газует, и он даже не представляет, как сильно меня это заводит. Его пиджак и галстук брошены на небольшое пространство позади нас, и я изо всех сил стараюсь ровно дышать, пока он закатывает рукава рубашки до предплечий.

Его гладкие, мускулистые предплечья... с проступающими венами.

Ну и влип же я.

— Ты всегда устраиваешь такой ритуал перед поездкой вокруг квартала? — шучу я, пытаясь сбросить растущее напряжение в груди... и в штанах.

Он ничего не отвечает, лишь усмехается, не отрываясь от руля.

Чувствую, эта усмешка меня и погубит.

 

Глава 5

 

Джейк

 

Отец спустит с меня шкуру и подвесит к той дорогущей люстре в холле офиса, когда я вернусь. Мало того, что час назад я должен был отправить анализ портфеля крупному клиенту, так еще через пятнадцать минут у нас с отцом ежеквартальное совещание по стратегии с глазу на глаз.

Но сейчас, сидя рядом с Диланом, я и не думаю торопиться назад.

Дилан отлично смотрится на моем пассажирском сиденье, хотя я кожей чувствую, что он предпочел бы сам быть за рулем. То, как дергается его нога и подрагивают пальцы каждый раз, когда я убираю руку с рычага, выдает его с потрохами — он привык всё контролировать.

На улице вовсю жарит солнце — обычное дело для позднего лета на юге. Я мельком подумал о том, чтобы откинуть верх, но мне важнее слышать его голос.

К тому же, мне чертовски нравится эта интимная атмосфера в закрытом салоне.

Адреналин всё еще гуляет по венам, и я бесконечно рад, что кирпич не попал ему в голову. Иначе меня бы сейчас оформляли за предумышленное убийство. Справедливости ради, я чувствовал бы то же самое, в кого бы они ни попали. Преступления на почве ненависти — это мерзость.

— Здесь поверни налево, — инструктирует Дилан. — Проедем десять километров, а потом сделаем серию правых поворотов, и ты скажешь мне, что чувствуешь.

Что я чувствую.

Всего три встречи, а я чувствую слишком много. Возбуждение. Радость. Похоть. Это жгучее желание быть рядом и узнать о человеке абсолютно всё. Я давно не испытывал ничего подобного и жажду удержать это ощущение как можно дольше.