— Само собой. Разве это было непонятно по тому, как я прижал тебя за шею к полу в амбаре? — я тут же морщусь от этого воспоминания. — Боже, мне так чертовски жаль, что все так вышло. Если бы я только знал, я бы вел себя совершенно иначе.

— А я бы не хотел, чтобы ты вел себя иначе, — говорит он. — Честно, Феникс, та ночь была идеальной. Мне было так хреново эмоционально, что та малая доля физической боли, которую ты причинил, стала для меня необходимой разрядкой, — он берет мое лицо своей здоровой рукой, а ладонь в фиксаторе неуклюже ложится на другую щеку. — Я не врал, когда сказал, что ты меня спас.

Я все еще не знаю, как реагировать на такие признания, поэтому перевожу разговор на другую, не менее тяжелую тему.

— В субботу я поеду с тобой, — объявляю я. Когда он выпрямляется, собираясь спорить, я сразу его обрываю: — Я посижу в машине. Просто не хочу, чтобы ты вел машину, если будешь слишком нервничать, отвлекаться или расстраиваться.

Понимая всю разумность моих слов, Уокер кивает:

— Если ты уверен… Спасибо.

Не в силах больше терпеть расстояние между нашими телами, я беру его за здоровую руку и полностью затаскиваю к себе на колени.

— Иди сюда.

Он подчиняется беспрекословно, устраиваясь коленями по обе стороны от моих бедер. Когда он разводит ноги достаточно широко, чтобы его пах опустился прямо на мой, я едва сдерживаю стон.

— Ты даже не представляешь, как много я думал о тебе с той ночи, — признается он. — Как сильно я скучал. Как сильно хотел рассказать тебе правду, но не знал как… и вообще захочешь ли ты слушать.

Первым делом я обвожу контур его губ — они сейчас такие же идеальные, как и тогда, и я больше не могу лишать себя возможности прикасаться к ним. Он слегка приоткрывает их, целуя подушечки моих пальцев, ласкающих мягкую плоть. Медленно я закидываю руку ему за шею и притягиваю его лицо к своему.

— Ты все еще хочешь меня? Хочешь этого? — спрашиваю я, из последних сил пытаясь защитить свое сердце, хотя умом понимаю, что рядом с ним это гиблое дело.

— Всегда, — отвечает он без малейших колебаний.

Его губы приоткрываются, и я улетаю в гребаный рай. Когда он начинает двигаться туда-сюда, и его член заметно твердеет под спортивными штанами, мой отвечает тем же внутри джинсов. Я больше не могу сдерживать звуки. Его бедра подаются вперед и вверх, он трется об меня, и я ловлю себя на том, что сжимаю руками его бедра, притягивая сильнее и заставляя вжиматься в меня еще жестче.

— Сука, это так хорошо, Феникс. Дай мне почувствовать твою кожу, — умоляет он.

Я нехотя выпускаю его бедра, чтобы сорвать через голову футболку, и швыряю ее за диван, после чего помогаю ему снять его одежду.

— Это тоже снимай, — требую я.

Стараясь не задеть его запястье, я стягиваю ткань с его тела. Мои пальцы скользят по его бокам, оставляя за собой дорожку из мурашек.

Из-за того, что он сидит на мне верхом, целовать его и одновременно прижиматься грудью к груди неудобно, поэтому я мягко валю его на диван и нависаю сверху, удерживая свой вес на предплечьях. Липучки на его фиксаторе царапают кожу у меня на спине, когда он обнимает меня этой рукой, но мне плевать. Я хочу его всего, до единой сломанной детальки.

Я спускаюсь поцелуями по его шеи, слегка прикусывая кожу чуть ниже уха, отчего он жалобно стонет:

— Давай перейдем в кровать? Мне нужно больше места. Больше кожи. Больше всего.

Я уже собираюсь согласиться, чувствуя, как желание разгорается с новой силой, но тут мне в голову приходит одна мысль.

— Что не так? — спрашивает Уокер, заметив, что я замер.

— У нас ни за что не получится держать это в секрете, — озвучиваю я, чувствуя, как меня затапливает разочарование.

Уокер хмурит брови:

— А я и не хочу ничего скрывать. Черт, да я больше всего на свете хочу проорать на весь этот гребаный мир, что ты наконец-то мой.

У меня внутри словно что-то распахнулось. Я сползаю с него и сажусь прямо на пол, согнув колени и упершись спиной в основание дивана.

Уокер следует за мной, смешно пристраиваясь обратно ко мне на колени — зрелище довольно комичное, учитывая, что он слегка выше меня.

— Нет, нет, нет. Пожалуйста, не закрывайся от меня. Я только-только тебя вернул, — умоляет он.

Мой взгляд падает на феникса, набитого на его коже. Я прослеживаю взглядом каждую линию и изгиб, пока наконец не натыкаюсь на рукописные буквы, которых раньше не замечал.

— Приподнимись на колени, — командую я, желая рассмотреть получше.

— Да я и так на коленях, — замечает он, явно не желая, чтобы я читал то, что там написано.

Шлепнув его по бедру, я поясняю:

— Ты сидишь у меня на коленях, а ты выпрямись. Я хочу это прочесть, — я провожу пальцем по буквам.

Он медленно выпрямляется, приближая татуировку к моему лицу.

Там, прямо под хвостовыми перьями птицы, выбиты мои инициалы, дата той нашей ночи и фраза: «Из пепла».

— Ну что? — нервно спрашивает Уокер.