Из пепла

Название: Из пепла (Накал страстей. Книга 2)

Автор: Джиллиан Д.Врей

Переводчик: Jellyti

Перевод выполнен для тг канала Блудной Кот

https://t.me/+V8h7dLZGv79kZWEy

Аннотация:

ПРОШЛОЕ ВЫЖГЛО НАС ДОТЛА. ТЕПЕРЬ НАМ ПРЕДСТОИТ ВЫЖИТЬ В ДЫМУ.

Я был лучшим наездником на родео, пока одна ночь с соперником не лишила меня всего.

ФЕНИКС

Я живу открыто и громко, но несколько секретов всё же держу при себе. Будучи бисексуальным наездником на диких лошадях, я вкалывал до седьмого пота, чтобы мой талант сиял ярче любых сплетен. Мне казалось, что в Уокере я нашёл родственную душу — в человеке, который смотрел на меня пылающим взглядом сквозь отсветы костра. Но этот огонь не согрел меня, он меня поглотил. Уокер дал мне всё, а затем солгал, предал и бросил собирать по осколкам мою карьеру и моё сердце. Сейчас я отстроил свою жизнь заново, но так и не забыл ковбоя, который чиркнул той самой спичкой.

УОКЕР

Я живу по неписаным законам Запада: держи голову низко, делай свою работу и никогда не показывай окружающим, кто ты есть на самом деле. Годы назад я ушёл от того, что могло стать чем-то невероятным, потому что я уничтожаю всё, к чему прикасаюсь. Тот уход был ошибкой, которая преследует меня каждый божий день. Я внушал себе, что так будет лучше, что у таких ковбоев, как я, не бывает счастливого финала. Но когда жизнь припирает меня к стене и бежать больше некуда, я осознаю: единственный человек, способный меня спасти, — это тот, кого я сам когда-то уничтожил.

РАСПЛАТА

Когда из-за травмы сезон для Уокера завершается раньше времени и команда бросает его на произвол судьбы, Феникс понимает, что должен указать ему на дверь. Но химия, которая когда-то испепелила их, никуда не делась — она стала лишь горячее и опаснее. Вынужденная близость вскрывает старые раны, а секреты, которые Уокер всё ещё скрывает, грозят разрушить их союз снова.

Однажды их страсть уже горела ярким пламенем. Теперь им предстоит решить: готовы ли они восстать из пепла или позволят тлеющим углям угаснуть навсегда.

*От переводчика: Есть книга про Хадсона, она вне этой серии, так как гет. Называется «Игра с огнём» (Playing With Fire). Насчет наличия перевода - не уверена. Там Хадсон встретил свою любовь, её зовут Шеннон.

Для всех читателей, которые любят, когда мальчики целуют других мальчиков, — это для вас.

Глава 1

Феникс

Наши взгляды встречаются в пятый или шестой раз над пламенем костра — такого огромного, что, если бы кто-то из нас сел, мы бы перестали видеть друг друга. Последний час он то и дело украдкой бросает на меня взгляды. Каждый раз, когда это случается, мой пульс учащается, и я не уверен, от чего именно: от желания врезать ему или трахнуть.

Скорее всего, и то, и другое.

Сегодняшний проигрыш означает, что завтра мне кровь из носу нужна победа, если я хочу удержать титул чемпиона мира в скачках на неоседланных лошадях третий год подряд… Это должно было быть проще простого, пока на арене не появился Уокер-мать-его-Девиль. Тем не менее, даже уступив этому новичку сегодня, я всё еще действующий чемпион.

Два приятных бонуса, прилагающихся к этому титулу, так и виснут на моей левой руке, вовсю стараясь сманить меня с праздника ради «незабываемой ночи». Но благодаря паре темных глаз, которые продолжают находить мои сквозь огонь, эта ночь уже стала такой.

Я не против перепихнуться на сеновале с какой-нибудь фанаткой время от времени, но в тот момент, когда Уокер впервые поймал мой взгляд, я четко осознал, чего хочу сегодня. Проблема номер один: его оскал ничем не уступает моему, и я почти уверен, что он хочет только подраться. «Но если он хорош в драке, это может быть не хуже секса», — напоминаю я себе.

Главная проблема в том, что я тщательно скрываю свою бисексуальность во всём, что касается работы, и сейчас я фактически вручаю целую гору компромата своему главному сопернику. Особенно учитывая, что шансы на то, что он играет за ту же команду, что и я, стремятся к нулю.

Конечно, из профессиональной ассоциации родео меня бы не выперли и не запретили бы выступать, но я был бы дураком, если бы думал, что это не оставит пятно на моей карьере.

Конечно, я мог бы перейти в Международную ассоциацию гей-родео (IGRA). Там рады наездникам любой ориентации, но я просто этого не хочу. Мои навыки наездника не имеют никакого отношения к тому, кого я люблю трахать. И хотя я ценю инклюзивность IGRA и их принципы, как спортсмен я хочу, чтобы в центре внимания была моя езда, а не сексуальные предпочтения. Я не хочу выходить на арену как «бисексуальный ковбой». Я просто хочу быть лучшим ковбоем.

Обычно я даже не допускаю мысли о том, чтобы подцепить парня в дороге. В фургоне, на котором путешествует моя команда, места мало, а личного пространства нет вовсе. Меня не раз заставали со спущенными штанами, но, когда дело касается пышногрудой брюнетки, чьи прелести подпрыгивают в лунном свете, мой сосед по койке просто ржет, открывает очередную банку пива и выходит наружу. А если бы он застукал меня с парнем? Ну, это сделало бы совместные поездки, душ и сон в метре друг от друга в течение шести месяцев в году довольно неловкими — при том, что мой напарник совершенно не в моем вкусе.

Но чем дольше я смотрю сквозь отсветы этого пламени, тем сильнее убеждаюсь, что Уокер — очень даже в моем. Я наклоняюсь, чтобы расслышать, что лепечут девчонки, понимая, что слишком долго отсутствовал в их разговоре мысленно. Проходит пара минут, прежде чем мне удается от них отвязаться, и когда я снова смотрю через костер, Уокера там уже нет.

Я сканирую взглядом толпу в поисках его поджарой фигуры и нахожу: он стоит ко мне спиной и направляется в сторону темных рядов машин. Я едва различаю мокрые от пота кудри, выбивающиеся из-под ковбойской шляпы. Этот вид решает за меня мой следующий шаг.

Высвободив руку из цепких объятий Минди… Мэнди… Морган? и её подружки, я иду за Уокером, не готовый отпустить это сосущее под ложечкой чувство. Он весь вечер был один, отвергая авансы многочисленных девиц. Шляпа низко надвинута на лоб, голова опущена — от него так и веет флюидами «отвали», несмотря на сегодняшнюю победу.

Как я и говорил, как раз в моем вкусе.

Наверное, это во мне говорит наездник, но я обожаю вызовы — особенно когда дело касается укрощения угрюмого зверя.

Я пристраиваюсь рядом с ним и небрежно спрашиваю:

— Куда это ты так рано? Вечеринка только началась.

Это ложь, конечно. Костер горит уже часа два, но ковбои и ковбойши гуляют на полную катушку, так что он будет полыхать еще часа четыре или пять.

— Я думал, ты хотя бы поздороваешься. Может, дашь мне поздравить тебя с победой, — дразню я его, усмехаясь про себя тому, как именно я хотел бы его поздравить.

Он оборачивается на звук моего голоса, его глаза расширяются, а губы в шоке приоткрываются.

Чертовски идеальные губы.

Твою мать, я никогда не видел таких губ у парня, но теперь, когда увидел, знаю точно: я буду вспоминать их еще очень долго, когда моя рука сожмется на моем члене.

Уокер — это сплошные сухие мышцы. Он примерно на пару сантиметров ниже меня, но он чертовски красив. Гаснущий свет костра подчеркивает россыпь веснушек на его гладко выбритых щеках и переносице.

Дело даже не в «гей-радаре» — дурацкий термин, кстати, — я просто знаю, что би/гей-парни флиртуют точно так же, как и натуралы. Признаки те же: взгляды, улыбки, легкие касания, поводы для общения. Если есть взаимность — значит, другая сторона заинтересована. Всё как с женщинами. Так что я иду ва-банк: меня уже прилично «развезло», а этот хмурый тип не похож на того, кто станет трепаться о своих делах на каждом углу.

Он подносит банку пива к этим полным мягким губам, и я вижу, как он пытается скрыть гримасу. Тут я его не виню: «Busch Light» — напиток на любителя. И я точно знаю, что восемнадцать ему исполнилось совсем недавно — ему пришлось получать специальное разрешение, чтобы участвовать во взрослом туре. Поскольку к моменту финального чемпионата ему уже будет восемнадцать, ему разрешили, что изрядно меня взбесило и сделало сезон куда сложнее.

Уокер секунду смотрит на банку, затем снова подносит её ко рту и допивает всё в три глотка. Всё это время его лицо кривится от отвращения.

Будь я парнем попроще, я бы заволновался, что такая реакция вызвана мной, а не пивом, но, слава богу, по части уверенности в себе я одарен сполна. Так что я просто стою на месте и выжидаю.

— Отличная езда сегодня, — выдавливает он наконец. Звучит так, будто слова выходят из него против воли. — Похоже, завтра нам обоим придется попотеть.

— Спасибо. Езда — лишь один из многих моих талантов, — флиртую я и подмигиваю ему. Видя, что он молчит, я продолжаю: — У меня в грузовике есть кое-что получше… если тебе интересно, — я киваю на его пустую банку.

Это приглашение не только на выпивку, и он это понимает. Это тот самый сигнал, который он, надеюсь, ищет в этой нашей игре. Его взгляд над костром был обжигающим… и моё эго подсказывает мне, что дело было вовсе не в пламени.

Уокер тяжело сглатывает. Его сжатые челюсти и раздувающиеся ноздри говорят о том, что он сейчас либо врежет мне по лицу, либо упадет на колени и отсосет мне прямо здесь, в этом грязном поле.

После самой долгой секунды в моей жизни — а это о чем-то да говорит, учитывая, что я зарабатываю на жизнь, укрощая брыкающихся жеребцов, — он кивает и идет за мной к грузовику.

Твою же мать, спасибо. Утром мы снова можем стать врагами, но сегодня ночью я хочу превратить его в своего личного необузданного зверя.

Мы проходим на пару рядов вглубь, создавая необходимую дистанцию между нами и гуляками. Я отпираю кабину и достаю из бардачка бутылку виски и еще пару мелких предметов. Не заморачиваясь со стаканами, я делаю глоток из горла, передаю бутылку ему и прячу в карман те самые вещицы, которые, надеюсь, нам скоро пригодятся.

Он смотрит на бутылку так, будто она лично его оскорбила, прежде чем принять решение и сделать солидный глоток. В этот раз скрыть гримасу ему не удается, но прежде чем я успеваю забрать виски, он делает второй глоток, еще больше первого, и тут же заходится в кашле.

— Значит, не особо пьешь? — усмехаюсь я.

Прокашлявшись, он вытирает рот.

— Не особо.

В его глазах что-то вспыхивает, и те остатки нерешительности, что были пару минут назад, сменяются твердым намерением довести это дело до конца. Он делает смелый шаг вперед, и когда протягивает мне бутылку, упирая её мне в живот, его пальцы слегка задевают мой пресс сквозь ткань футболки.

— А может, я просто жажду чего-то другого.

Бинго.

Этот парень для меня как чертов криптонит, потому что нет ничего, что я любил бы больше, чем грязные разговорчики от парня в ковбойской шляпе.

Зацепив указательные пальцы за шлевки его джинсов, я притягиваю его еще ближе, чувствуя прилив храбрости под доносящиеся за триста метров отсюда крики и смех у костра.

Вблизи я вижу, какой он еще юный.

Мне всего двадцать, но я выгляжу намного старше. Черт, я и чувствую себя намного старше. Этот спорт быстро делает тебя таким.

— Ты ведь уже делал это раньше, да? — спрашиваю я его, уже борясь с желанием прикоснуться к нему.

Я знаю, что смогу сделать ему хорошо, черт возьми, я сделаю ему хорошо, но я не горю желанием лишать кого-то девственности.

Слишком большое давление.

Первый раз — это серьезно. Многие помнят его всю жизнь, и как бы я ни относился к Уокеру на арене, никто не заслуживает того, чтобы их первый раз был быстрым и грубым трахом между врагами, спрятанным как грязный секретик, которого один из партнеров стыдится.

Удивительно, но в таких вещах я сентиментален.

Наверное, потому что мой первый раз был полным провалом, состоящим из путаницы конечностей и завышенных ожиданий. Сначала у меня был секс с парнем, а уже потом с девушкой, и тому чуваку было плевать, что я никогда раньше не принимал член. Нам обоим было по семнадцать, но он-то уже вовсю этим занимался.

Он кончил. Я — нет. И как только он закончил, он сказал: «Спасибо, мне полегчало». Потом он застегнул ширинку и пошел наверх искать сырные чипсы, бросив меня на гребаном полу в ванной в подвале его родителей. А я лежал и думал, неужели всё именно так и должно быть. Когда я увидел его в школе на следующий день, он даже не кивнул мне.

Ощущение того, что меня использовали и бросили, въелось тогда в душу очень надолго.

Возвращаясь к реальности, я замечаю, как Уокер кривит губы, и лишь ухмыляюсь этому его оскалу.

— Я не девственник, — цедит он, явно оскорбленный моим вопросом.

— Просто прощупываю почву, — объясняю я, подмигивая и расплываясь в улыбке.

Уокер продолжает буравить меня взглядом, в котором читается приличная доза ненависти.

Что ж, значит, будет жесткий трах с ненавистью. Я только за.

Вообще, я всегда предпочитал грубый секс всем этим нежным ласкам и прочей сопливой херне. Наверное, поэтому с парнями мне обычно куда прикольнее, чем с девчонками.

— Мы никому об этом не говорим, понял? — добавляю я уже серьезнее. — Мне нахрен не сдалось, чтобы моя карьера оказалась в тени моей половой жизни, — рычу я, обхватывая ладонью его шею сзади и притягивая к себе. Наконец-то у меня появился легальный повод дотронуться до него, и я кожей ладони ощущаю, как между нами вибрирует высоковольтный разряд.

— А ты думаешь, мне это надо? — отвечает он прямо мне в губы, и от его слов так и веет огнем. — В этом сезоне ко мне приковано не меньше глаз, чем к тебе… а то и больше.

Этот подкол уязвляет, но только потому, что он чертовски прав. Сейчас все следят за ним, предвкушая, как молодой новичок покажет себя против больших боссов.

— Справедливо, — признаю я. — Знаю, что не надо. И так, чисто для протокола: завтра я надеру твою драгоценную задницу.

Моя самодовольная ухмылка наталкивается на его губы — я буквально впиваюсь в них своими.

— Сегодня у тебя ничего не вышло, — тяжело дыша, бросает он между поцелуями, пока я набрасываюсь на его губы. — С чего ты взял, что завтра будет иначе?

Я слегка отстраняюсь. Чувствую, как мое лицо расплывается в самой широкой улыбке, потому что это дерьмо обещает быть чертовски веселым.

— Дерзкий мелкий говнюк, да?

Он безразлично ведет плечом:

— Во мне нет ничего мелкого.

— Это мы еще посмотрим, — усмехаюсь я. Но стоит ему протянуть руку и сжать мой член прямо через плотную ткань джинсов, как я тут же готов закрыть эту дискуссию.

— Мы так и будем тратить время на взаимные оскорбления, или ты наконец дашь мне то, ради чего я сюда пришел?

Твою же мать, нихуя себе.

Чтобы убедиться, что мы на одной волне, я кладу руку ему на плечо и наклоняюсь к самому уху:

— И ради чего конкретно ты сюда пришел?

Ладонь на моем члене сжимается крепче. Кровь приливает к паху с такой скоростью, что у меня слегка ведет ноги, а голос мгновенно становится хриплым и жестким.

Подарив ему порочную улыбку, я киваю:

— Но только не здесь.

Мы все еще стоим, прижавшись к пассажирской стороне моего грузовика, а вокруг полно других машин и пьяного народа, который в любой момент может побрести по нашему ряду в поисках добавки. Включая парней из моей команды.

— Там, ниже по реке, есть амбар, где держат тракторы и ремонтную технику, — предлагает Уокер.

Я удивленно вскидываю бровь:

— Решил устроить классический перепихон на сеновале, да, ковбой?

Ему надоедает мой сарказм. Он убирает руку и прижимает меня вплотную к борту машины. В такой позиции мы оказываемся глаза в глаза.

— Ты всегда столько треплешься?

Он жестко сжимает мои бицепсы, и у меня вырывается стон. Я прямо кожей чувствую, что он хочет погрубее, и, блять, я более чем готов ему это позволить. То, как он едва сдерживает себя, заставляет мой член судорожно дергаться в тесных джинсах. Я вечно в разъездах, и я до одури соскучился по мужским рукам.

— Вообще-то да, — соглашаюсь я. — Но мне гораздо труднее говорить, когда у меня полон рот. Так что давай, заткни меня.

При одной только мысли о том, что я возьму его в рот, он резко оттаскивает меня от грузовика и тащит за собой. Мы петляем между машинами, тщательно скрываясь в тени. В голове все еще легкий расфокус: этот парень — главная угроза моему титулу, но в то же время он чертовски горяч, он согласен, и он рискует не меньше моего. Именно поэтому я уверен, что язык за зубами он удержит. Даже сквозь алкогольный туман я отчетливо вижу, как сильно он этого хочет. Хочет меня.

И я позволяю ему увести себя в темноту.

Глава 2

Уокер

В моей голове всё превратилось в полнейшую кашу задолго до того, как Феникс Хардинг пошёл за мной прочь от костра. А то, что он был объектом всех моих фантазий с самого полового созревания, делало ситуацию одновременно намного лучше… и хуже. Намного, блять, хуже.

Потому что, несмотря на весь тот пиздец, что творился сейчас в моей жизни, я собирался ему уступить. От одной мысли, что он приедет сюда на эти выходные защищать свой титул, у меня вставал уже несколько недель подряд. И именно поэтому я оказался достаточно эгоистичен, чтобы притащиться сюда сегодня вместо того, чтобы быть там, где мне положено.

Сука, я не могу думать об этом прямо сейчас.

Не то чтобы я вообще надеялся с ним поговорить. Будучи тем самым чуваком, который поставил под угрозу его победу, я практически гарантировал себе статус самого нелюбимого человека для него на этой тусовке. И уж точно мне в голову не приходило с ним заигрывать. Я понятия не имел, что его вообще тянет к парням, но каждый раз, когда он ловил мой взгляд, в его глазах отражалось то же безошибочное, дикое желание, что и в моих. Я ведь и ушёл от костра, чтобы этого избежать.

Я — сплошная ходячая проблема, и ему нахрен не всралось, чтобы я портил ему жизнь.

Но он сам решил пойти за мной, и этим шагом подписал себе приговор. Потому что сегодня ночью я готов наговорить ему всё, что он хочет услышать, лишь бы он до меня дотронулся.

Я практически доволок его до амбара. Поскольку это мой родной город, я прекрасно знаю здесь каждый угол, так как время от времени тренируюсь в этих местах.

Сняв бутафорский замок с двери амбара, я впихнул Феникса внутрь. Он позволял мне думать, будто я контролирую ситуацию, от силы секунд тридцать. Затем он резко развернул нас и с силой впечатал меня спиной в деревянную стену так, что из моих легких с шумом вылетел весь воздух.

Господи, да. Сделай мне больно. Я это заслужил.

Его жесткое, налитое силой тело так приятно давило на моё. Казалось, он достаточно силен, чтобы выдержать весь тот груз, который прямо сейчас раздавливал меня изнутри.

Я буквально плавился под ним. Он втиснул свое мощное бедро мне между ног, а его ладони забрались под мою футболку, обжигая кожу так, словно собирались сжечь меня заживо.