— Я скажу тебе со временем, но это не телефонный разговор. О, и еще — могу я одолжить джип на эти выходные? — он внезапно становится чужим. Он все-таки вытянул из меня это признание, а теперь включает дистанцию?

Точь-в-точь как в первый раз. Я никак не могу держать себя в руках рядом с ним, а он так легко идет дальше, едва успев превратить меня в лужицу у своих ног.

Каким-то образом уловив мою досаду, он тяжело вздыхает на том конце провода:

— Слушай, мне правда жаль, что я так темню. Просто… все, от чего я бежал, навалилось на меня разом, и я все еще пытаюсь это переварить.

— У тебя проблемы? — тут же спрашиваю я. Даже если я ненавижу себя за это, желание защитить его сейчас сильнее, чем когда-либо. Я не собирался возобновлять игру. Мне просто нужно знать, что происходит.

— Нет. Ничего опасного, — а затем, довольно технично переведя тему, он добавляет: — В отличие от тебя и этого сегодняшнего пожара. Увидимся завтра, когда ты вернешься домой. Пожалуйста, береги себя.

И связь обрывается.

 

Глава 27

 

Уокер

 

Сегодня четверг, и у меня такое ощущение, будто я сейчас обосрусь от страха — и так с самого утра, как только глаза открыл. Звонила Алексис, чтобы подтвердить наши планы на эту субботу. Поверить не могу, что две недели пролетели так чертовски быстро.

Феникс продолжает избегать меня и не хочет оставаться со мной в одной комнате с тех самых пор, как мы поговорили по телефону в ночь пожара. При дневном свете мне уже самому паршиво оттого, что я заставил его признаться в своих чувствах. Это был мудацкий поступок с моей стороны, учитывая, что все мое будущее сейчас зависит от встречи с человеком, о котором он вообще ничего не знает.

Если бы дело было только в том, чтобы мы оба наконец сдались и переспали, я бы подставил задницу под его член еще в первую ночь, как приехал сюда. Тут и думать нечего. Я бы сделал каминг-аут — да плевать мне, кто и что подумает, пока мы с Фениксом справляемся с этим вместе, — и обосновался бы здесь, в Северной Каролине, возвращаясь сюда в перерывах между заездами. В Техасе меня все равно больше ничего не держит.

Но когда я останавливаюсь и вспоминаю про Алексис и Колтона… что ж, в зависимости от того, как пройдет эта встреча, моя жизнь в самом ближайшем будущем может повернуться как угодно. И это просто нечестно — втягивать во все это Феникса, пока я сам не знаю, что меня ждет.

Сегодня Феникс снова ушел на смену в часть — кто-то из ребят взял отгул. Вчера у него был выходной, но он почти весь день провел у Нокса, помогая ему с чем-то… или, может, это Нокс помогал Фениксу избегать меня. Мне тошно от этой мысли, но, глядя на то, какая крепкая связь между Фениксом и его друзьями, я остро чувствую, что сам лишен чего-то жизненно важного. Когда Джонас ушел, я потерял своего единственного друга.

Я весь день пытался загрузить себя работой, чтобы вымотаться в хлам, выпить одну бутылку пива, принять таблетки и сразу вырубиться ночью. Но дел на ферме почти не осталось.

Солнце уже начало садиться. Почти семь вечера, аппетита у меня так и нет, а внутри четырех стен начинается клаустрофобия. Давление в груди от мыслей о субботе такое, что я буквально задыхаюсь. Зная, что Феникс вернется домой только завтра утром, я стягиваю через голову пропотевшую футболку, вставляю в уши наушники и иду прочесывать дальний загон в поисках кротовых нор.

Для лошадей они смертельно опасны. Если лошадь наступит в такую нору и сломает ногу выше путового сустава, ее почти со стопроцентной вероятностью придется усыпить. И вот, пока надо мной разгораются потрясающие краски заката, я шагаю по полю, высматривая следы вредителей, способных наделать столько бед на ферме.

Я мирно напеваю себе под нос мелодию, звучащую по радио с кантри девяностых, наслаждаясь ощущением теплого воздуха на голой коже, как вдруг сквозь музыку в наушниках пробивается голос Феникса.

Молясь о том, чтобы это было лишь игрой моего воображения, я замираю, не поднимая головы, и жду, раздастся ли звук снова. Не проходит и секунды, как слева от меня раздается яростный, гремящий голос Феникса:

— Это. Еще. Что. За. Хуйня?!

Я надеялся, что к тому моменту, как он узнает, все между нами станет хоть немного менее хрупким, но удача в последнее время явно не на моей стороне.

Я выдергиваю наушники и запихиваю их в карман. Быстро тянусь к футболке, брошенной на один из столбов изгороди, хотя внутри уже знаю: слишком поздно. Фиксатор на запястье мешается, я целую вечность натягиваю эту ткань, подставляя свою кожу под его тяжелый взгляд дольше, чем следовало.

— Ты чего так рано? — спрашиваю я, и голос звучит виновато.

Вне себя от бешенства, он выплевывает:

— Если ты планируешь провести в моем доме хотя бы еще одну ночь, ответь на мой хренов вопрос.

У меня на языке уже крутится какая-то ложь по поводу увиденного, но тут я вспоминаю: я пообещал себе больше никогда ему не врать.