Выходя, он со стуком захлопывает за собой дверь трейлера. Я пересаживаюсь на его место и утыкаюсь лицом в ладони.

Я не хочу оставлять Феникса позади. Наоборот, я хочу быть к нему так близко, чтобы невозможно было понять, где заканчивается одно тело и начинается другое.

И в этом моя главная проблема.

Нуждаясь в том, чтобы хоть как-то отвлечься, я достаю телефон и открываю соцсети. Мне всегда любопытно глянуть, что там строчат пиарщики, какие кадры наездников удалось поймать во время выступлений, да и просто весело почитать, какое безумие пишут фанаты в директ.

Мое внимание привлекает сообщение в самом верху экрана. У меня перехватывает дыхание, когда я вчитываюсь в никнейм: @Alexis_TRU.

Алексис Трумэн.

Моя школьная девушка. Самая добрая девчонка из всех, кого я знал. И та, с кем я поступил как последний ублюдок.

К горлу подступает тошнота.

Что она вообще может хотеть сказать мне после стольких лет? Любопытство буквально раздирает меня изнутри, но сейчас я просто не могу позволить себе еще один отвлекающий фактор. Джексон наступает мне на пятки в турнирной таблице, и стоит мне совершить хоть одну ошибку, он тут же этим воспользуется.

Соблазн открыть сообщение Алексис слишком велик, поэтому я силой заставляю себя отнести телефон в спальню, так и не открыв чат, беру свою турнирную шляпу и направляюсь вглубь арены, чтобы посмотреть заезды, которые идут перед моим.

Поскольку Феникс уже был здесь вчера — и всё прошло, мягко говоря, феерично, — я не жду его сегодня, и от этой мысли настроение портится еще сильнее. Разумеется, я не собирался упускать возможность ответить на его поцелуй, когда его язык ворвался в мой рот, но мне следовало сообразить и использовать это время, чтобы извиниться. Извиниться за всё то дерьмо, через которое ему пришлось пройти из-за меня. Я знаю, что наша ночь отвлекла его от заезда на следующий день… пусть даже я до сих пор до конца не понимаю, что именно так сильно засело у него в голове, что на ринге у него не осталось ни единого шанса.

Я жду на нижнем уровне, неподалеку от загонов, вместе с другими наездниками — теми, кто уже выступил или только готовится. Опираясь одной ногой на перекладину загородки и перенеся вес тела на предплечья, я вдруг чувствую увесистый хлопок по спине.

Я оборачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с ухмыляющейся физиономией Джексона Уайта.

— Удачи там, Девиль. Просто знай: я иду за тобой, — выдает он со злорадной ухмылочкой.

— Ой, надо же. Ты идешь только за мной или за каждым парнем, который надирает тебе задницу? — спрашиваю я без тени улыбки, снова отворачиваясь к рингу, но зная, что он продолжает слушать.

— Не хами, блять, — огрызается он. — Я имел в виду, что выиграю этот турнир, и ты это прекрасно знаешь.

Я выдаю ему самую ехидную из своих улыбок:

— Тяжеловато выигрывать, сидя на втором месте. — И затем, просто не удержавшись, добавляю: — Хотя, с другой стороны, может, тебе как раз нравится, когда заходят сзади?

Мы уже начали привлекать внимание окружающих, так что, чисто ради того, чтобы дожать его, я подмигиваю ему и посылаю воздушный поцелуй. Обычный пацанский треп. К этому моменту я уже прекрасно осознаю, что я гей, но это не значит, что гейские темы занимают все мои мысли. Точно так же, как гетеросексуальные парни могут шутить про секс, не думая каждую секунду: «О, я натурал, мне нравятся девчонки», — парни-геи тоже могут нести всякую пошлую хрень, и это не будет серьезным подкатом. Потому что, будем честны, я скорее соглашусь сесть на кактус, чем подпущу Джексона Уайта к своей симпатичной дырочке.

Прежде чем ситуация успевает накалиться, рядом материализуется Джонас. Он хватает меня за локоть и утаскивает подальше от загона и назревающего конфликта.

— Ты что творишь, твою мать? — рявкает он, затащив меня в один из пустых технических коридоров.

— Ты о чем вообще? Я просто стебу Джексона, как обычно. — Если честно, наше соперничество уже начинает приносить мне удовольствие.

Джонас выпускает мой локоть:

— Ну да, только вот с учетом твоих недавних откровений насчет Феникса, может, тебе стоит слегка прикрутить эти гейские шуточки?

— Мы всегда так треплемся, Джонас. Было бы куда страннее, если бы я резко перестал его подкалывать. И вообще, тебе-то какая разница?

Он на секунду задумывается, словно сомневаясь, стоит ли говорить то, что собирается.

— Выкладывай уже, — требую я.

— Я столкнулся с Фениксом на той стороне. Он здесь, внизу, крутится среди наездников, так что к нему там повышенное внимание. Я думал, говорить тебе или нет, но в итоге решил, что тебе точно не пойдет на пользу, если ты увидишь его в окружении толпы фанатов прямо перед тем, как залезешь в загон.

Он здесь? Опять?

Мне выступать через двадцать минут. Да я ни за что на свете не успею вернуть пульс в норму к этому моменту. Не говоря уже о мыслях.