Напряжение между наездником и тренером — паршивая штука. Особенно когда мы в разъездах и вынуждены делить это тесное пространство до конца сезона. К тому же это опасно: злость на Джонаса станет лишним отвлекающим фактором во время заезда.

Бойлер здесь крошечный, так что мыться нужно быстро, но, по крайней мере, я могу встать в полный рост, и горячая вода отлично помогает прочистить мозги… насколько это вообще возможно в моей ситуации.

Я позволяю себе одну короткую минуту — целых шестьдесят секунд, — чтобы просто выдохнуть и почувствовать, как струи бьют по плечам, пока перед глазами стоит лицо Феникса. Член начинает тяжело пульсировать, и мне до боли хочется прижаться к нему ладонью, но времени нет. Еда стынет, вода в душе уже теряет тепло, а слова Феникса крутятся в голове на повторе: «И не надейся, что твое появление здесь что-то меняет».

Но… черт возьми, конечно же меняет.

Я наскоро мылю голову, смываю пену, пока вода окончательно не остыла, и вытираюсь полотенцем. Ванная соединяется с моей спальней, а на ночь мы раскладываем обеденный стол на кухне в двуспальную кровать для Джонаса. Сбросив полотенце, я натягиваю спортивные шорты и белую майку. Духота стоит невыносимая.

Когда я сажусь за стол, Джонас выгибает бровь.

— Что? — спрашиваю я, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Ты взял чемпионский титул в тот год, когда Феникс получил травму, — констатирует Джонас.

— И что? Из этого никто секрета не делает. — Чем дольше он говорит, тем резче становятся мои ответы. В те годы Джонас еще не был моим тренером, но мою статистику знает назубок.

— Именно тогда вы и познакомились, — произносит он с видом детектива, раскрывшего громкое убийство.

Я не настроен это обсуждать, но невольно выдаю себя, отведя взгляд.

— К чему ты клонишь?

— Феникс был твоим кумиром. Я просто пытаюсь понять, что между вами стряслось, раз ты так дергаешься рядом с ним. Господи, да ты же…

— Наверное, я просто оробел перед звездой, — перебиваю я его, пытаясь сбить со следа. — Мы можем просто поесть?

— Уокер, звезда здесь ты. Ты не робеешь перед другими.

— Отстань, Джонас, — рычу я, раздувая ноздри. Я вижу, как в его голове медленно складывается пазл, и то, как я бросился за Фениксом сегодня, явно подлило масла в огонь.

— Уокер, он что… сделал что-то… ну, неподобающее? У него ведь определенная репутация…

— Что?! Господи, Джонас, нет! — От одной мысли, что кто-то может посчитать Феникса способным причинить кому-то вред, меня едва не выворачивает наизнанку от злости. Я не могу позволить Джонасу так думать. Боже, если он начнет трепать своим поганым языком из-за того, что Феникс утер ему нос сегодня днем… я этого не перенесу.

И я сдаю себя сам, не раздумывая ни секунды:

— Это был я, Джонас. Я был по уши влюблен в него. Признался, а он меня отшил. Да, ситуация дурацкая, но со мной он всегда был исключительно джентльменом.

У Джонаса от шока округляются глаза:

— В каком смысле — «был влюблен»?

Я с силой тру лицо ладонью, внезапно пожалев, что на мне сейчас нет ничего, кроме этой майки, прикрывающей голое тело, и раздраженно бросаю:

— А в каком еще смысле? Он мне нравится. Он наездник, которым я сам всегда хотел стать. Я восхищаюсь им. Я считаю его чертовски сексуальным. Я хочу…

— Ладно. — Джонас вскидывает руки. — Ладно, я понял. — Он озадаченно смотрит на меня. — Просто уточнить: ты был влюблен в него раньше и перерос это? Или ты влюблен в него сейчас?

Я смотрю на него в упор, не выражая никаких эмоций. Мне хочется сказать, что из ориентации не вырастают, но я еще не готов вываливать это на стол во всех подробностях, поэтому выстраиваю защиту:

— Это не имеет значения. Я приехал сюда выигрывать родео, и именно это я и собираюсь сделать. Скоро мы снова будем в пути, и сможем оставить все это позади.

Что ж, Джонас, может, и оставит. Но куда бы я ни поехал, мои воспоминания о Фениксе всегда будут со мной.

 

Глава 12

 

Феникс

 

Что бы я ни делал, этот вечер легче не станет. Несмотря на все наши стычки с Уокером, меня колотит от гребаного изнурительного мандража, потому что — да, я смотрю его заезды… но никогда в прямом эфире. Я всегда сначала дожидался подтверждения, что он обошелся без серьезных травм, и только потом перерывал интернет в поисках записей турниров. Каким бы ни было наше прошлое, я физически не выношу даже мысли о том, что он может покалечиться.

Однако сегодня у меня нет выбора: мне придется приковать взгляд к нему и его коню, и я молю бога, чтобы это был один из моих жеребцов. С моими лошадьми он справится без труда.