Мне требуется два телефонных звонка, три смски и двадцать пять минут, но я наконец настигаю её. Она носится как заведенная, попутно строча ответы в телефоне — правда, мои сообщения она, видимо, решила проигнорировать.

— Феникс, с животными всё в порядке. Они побудут здесь от силы три дня. Сейчас многие арены используют точно такие же конструкции, — спорит она, пытаясь отмахнуться от меня как от назойливой мухи.

— Может, оно и так, Тоня, только вот те арены не несут ответственности за благополучие моего скота. Исправляй это дерьмо, или я снимаю своих лошадей с соревнований.

Наконец она останавливается и тяжело вздыхает:

— Ты подписал контракт.

— И один из пунктов этого контракта гласит, что ты обязана уважать моих животных и предоставить им безопасное жилье. А это — не безопасно. У тебя тут один вход и один выход. Если эта убогая пародия на здание полыхнет, к лошадям никто тупо не успеет прорваться.

— Ладно. Я пришлю техотдел, пусть посмотрят, что можно сделать.

— Техотдел ни хера не сделает, Тоня. Они, блять, не строители.

— И не пожарные инспекторы, — бормочет она себе под нос.

— Дай мне добро, и я сам доведу тут всё до ума по пожарным нормам. Мне всё равно сегодня нужно чем-то занять руки.

Она прищуривается, словно ища в моих словах какой-то подвох.

— Я просто прорежу проем в обшивке и поставлю направляющую для амбарной двери. Когда всё закончится, я её разберу и приварю родной лист железа на место, идет? — объясняю я.

Прежде чем она успевает согласиться, до моих ушей доносится голос, который я совсем недавно услышал впервые за долгие годы.

— … лучше бы это было охуенно круто. Я не хочу, чтобы тебе занизили баллы из-за того, что у какого-нибудь местного деревенщины попался дегенеративный бронко, который не умеет держать темп.

Джонас и Уокер заворачивают за угол конюшни и замирают как вкопанные, завидев меня. Мой взгляд мечется между ними двоими, но быстро останавливается на Джонасе. Я скрещиваю руки на груди и ощутимо прищуриваюсь.

 

Спокойным, обманчиво мягким тоном я чеканю:

— Учитывая, что деревенщина, который поставляет вам бронко, вообще-то сам на них выступал, а не просто давал ценные указания со скамейки запасных, можете не сомневаться — у меня животные высшего качества. И если у Уокера заезд выйдет не идеальным, то виной тому будут твои хреновые тренерские навыки, а не моя лошадь.

Смутившись, Джонас сжимает челюсти:

— Я не знал, что ты один из подрядчиков этой арены.

— Ну так делай домашку вовремя, блять. Ты обязан раскапывать для Уокера всю инфу, какую только можешь достать. Знание того, с каких ферм приходят эти бронко, позволяет пересмотреть записи прошлых заездов на этих же лошадях — или на других из того же хозяйства. Чтобы он хотя бы понимал, к чему готовиться.

— Это пустая трата времени, — огрызается Джонас. — Эти восемь секунд — чистая интуиция и чувство баланса.

— Доля правды в этом есть, но имеется колоссальная разница между тем, чувствуешь ли ты под своими яйцами пороховую бочку или бабочку. Если он садится на бронко из «Старкисс Фармс», ему нужно быть готовым к вертикальным ударам каждые две секунды. Если вытянет коня из «Мейплфилда», пусть готовится к разворотам на триста шестьдесят градусов. У него будет куда больше шансов выжить в эти восемь секунд, если он будет опережать движения коня бедрами, а не просто реагировать на них постфактум. Не говоря уже о том, что это спасет его спину.

Изо всех сил стараясь обуздать глухое бешенство, которое вызывает во мне этот придурок, именующий себя тренером, я перевожу взгляд на Уокера.

— Если вытянешь сорок второго — у него паршивый двойной брык. Тебе покажется, что он уже идет на приземление, но стоит тебе расслабиться, как он снова вскинет задние ноги. Держи ухо востро. Он на этом трюке уже кучу крутых наездников разбросал.

И поскольку я, судя по всему, законченный мазохист, я добавляю чуть тише и мягче:

— Удачи завтра, скорострел.

 

Глава 11

 

Уокер

 

Я застываю на месте с отвисшей челюстью, глядя, как Феникс разворачивается и выходит из этого импровизированного сарая. Выбегая вслед за ним, я еще сам не знаю, что собираюсь делать, но для начала неплохо бы просто сказать «спасибо» за информацию.

Он назвал меня скорострелом.

Он не просто помнит… он хочет, чтобы я знал, что он помнит. Это ведь должно хоть что-то значить, верно?

— Феникс, подожди!

Он не останавливается.

— Феникс, пожалуйста!

Он по-прежнему игнорирует меня, но я легко его догоняю — теперь мои ноги стали чуть длиннее его собственных.

Почувствовав, что я вырос прямо у него за спиной, он наконец замирает.

— Уокер, не надо.

Я все еще не могу привыкнуть к звуку собственного имени, слетающего с его губ. Но как же чертовски приятно оно звучит, даже когда в его голосе сквозит неподдельная боль.

— Чего не надо, Феникс? Сказать спасибо? Сказать, что мне жаль? Я не могу находиться здесь, видеть тебя и притворяться, будто между нами ничего не было.