Когда я возвращаюсь в дом, на моем рабочем телефоне горит индикатор голосовой почты. Это звонят с арены: сообщают, что на предстоящее родео в последний момент заявились еще трое участников, и хотят узнать, хватит ли у меня животных, чтобы обеспечить всех наездников.

Да без проблем.

В небе над головой сегодня висит какая-то тяжелая, налитая свинцом темень, явно гарантирующая скорый ливень. Так что я натягиваю сапоги и иду делать обход по конюшне, чтобы убедиться, что мои лошади не паникуют и не начнут со страху вышибать копытами перегородки в стойлах.

Триша, моя помощница по ферме, заезжала, пока я пропадал на озере, и сделала все вечерние дела — собственно, она всегда берет их на себя, когда я дежурю в пожарной части. Мне с ней нереально повезло. Хороших работников для фермы сейчас днем с огнем не сыщешь. Конечно, немалую роль играет и то, что я могу позволить себе платить ей в три раза больше, чем в среднем получают разнорабочие на фермах, но оно того стоит.

Огнезащитный состав, который я запатентовал, обеспечил мне безбедную жизнь до конца дней — как раз вовремя, когда мои скромные заработки со времен родео подошли к концу. Мне повезло, что я могу спокойно содержать ферму и одновременно впахивать в пожарке. Ни та, ни другая работа не приносят какого-то баснословного дохода, но они дают мне чувство удовлетворения — по крайней мере, куда большее, чем любая другая карьера, которую я мог бы выбрать после ухода с арены.

Я уже поворачиваю обратно к дому, когда на этот раз оживает мой личный мобильник. Увидев на экране имя Нокса, я тут же снимаю трубку. Он не из тех, кто станет звонить ради пустой болтовни, так что дело, скорее всего, важное.

— Нокс, здорово. Что стряслось?

— Да все за тебя переживают, но все слишком трусливы, чтобы набрать твой номер и лично спросить, че за херня происходит.

Я с силой тру лицо ладонью, хотя он этого и не видит.

 

— Господи боже, ну вы и наседки гребаные. Я в порядке. — Заметка на будущее: больше не отвечать на звонки Нокса. — И вообще, это за тебя надо переживать. Когда ты сам в последний раз брал выходной или… ну не знаю, улыбался хотя бы?

Он начисто игнорирует мои подколы в его адрес, продолжая гнуть свою линию, будто я ничего и не говорил:

— Я сказал всем отъебаться от тебя, но Кэсси уже перетянула всю банду на свою сторону. — Нокс издает совершенно нетипичный для него смешок и добавляет: — Сам знаешь, какая она.

— Неотразимая? — уточняю я.

— Именно, — подтверждает он. — И в попытке вытрясти из тебя правду, Кэсси уломала всех пойти сегодня в «Томагавк».

— Сегодня? Да мы весь день на озере вместе проторчали! Я устал как собака и даже в душ еще не ходил, — ною я.

— Напомни-ка, кому из нас двоих уже за сорок? — подкалывает Нокс. — Представляю, как сильно тебя вымотало это пассивное качание на волнах.

— Ой, иди ты на хер, — огрызаюсь я.

Правда, звучит это уже не так убедительно, потому что, несмотря на все мои попытки сохранить кислую мину, уголок рта сам собой ползет вверх.

— Короче, если хочешь, чтобы от тебя все отстали: иди в душ, дуй в бар, сними там парочку девиц, увези к себе и разбирайся со своими демонами наедине, — выдает Нокс, делясь редким, но чертовски дельным советом.

Сразу видно слова человека, который не понаслышке знает, каково это — воевать со своими собственными демонами, — мысленно усмехаюсь я.

Понимая, что он чертовски прав, я со стоном сдаюсь:

— У-у-ух, ладно. Буду через тридцать минут, но за пиво платит Кэсси!

 

Глава 9

 

Уокер

 

— Да хорош тебе, Девиль. Если мне придется провести еще хоть одну ночь взаперти с твоей ворчливой задницей, я себе вилы в глаз воткну, клянусь, — Джонас уже просто на стену лезет после трех дней непрерывной рулежки до Северной Каролины. Мы уже зарегистрировались на арене, но до начала соревнований оставалось еще целых два дня. — Мне нужно пообщаться хоть с кем-то, кроме тебя, пока я окончательно не лишился рассудка, — заканчивает он.

— Ты это сейчас намекаешь, что я хреновая компания? — через силу выдавливаю я сарказм. Меня уже откровенно достало его нытье, пока я изо всех сил пытаюсь делать вид, будто всё пучком. Я и так словно по лезвию бритвы хожу с тех самых пор, как мы пересекли границу штата.

— Вообще-то, обычно ты мой любимый человек, — парирует Джонас. — Но с тех пор как мы подписались на это родео, мне хочется придушить тебя по нескольку раз на дню.

Я закатываю глаза. Как по мне, так он малость драматизирует.

— По херу. Куда мы едем?

Он тут же расплывается в улыбке, видя мое неохотное согласие выбраться наружу.

— Исследования показывают…

— И под «исследованиями» ты, конечно же, имеешь в виду Гугл, — обрываю я его.