— Ты всегда умираешь с голоду, — бесстрастно отрезаю я. Джонасу тридцать пять, и он огромный. Рост под два метра, вес за сотку — он был слишком крупным, чтобы стать наездником, но этот спорт обожал, поэтому стал лучшим из лучших в анализе техники и пошел по пути тренера.

Счастливчик я, ничего не скажешь.

Он ухмыляется, ничуть не задетый моим кислым лицом:

— Твоя правда. Так что мы останавливаемся.

— По херу. — Я уже собираюсь вставить наушник обратно, когда он перехватывает мое запястье.

— Эй, да что происходит? С тех самых пор, как я заговорил о здешних соревнованиях, ты ведешь себя как надутый козел… ну, то есть сильнее, чем обычно. Ты перед выездом даже свой ритуал со шляпой не провернул.

Черт. А ведь он прав. Для моего будущего заезда это хреновая примета. Нет ничего более святого для ковбоя, чем его суеверия.

— Я в норме, — бурчу я.

— Ага, я верю в это примерно так же, как в то, что ты спишь и видишь, как Джексон Уайт забирает чемпионский пояс. Что в этом штате такого, от чего тебя так косоёбит?

Джонас умеет держать язык за зубами, но я не хочу делиться этой историей. Потому что если я расскажу эту, мне придется рассказать и следующую, и не успею я оглянуться, как вина сожрет меня заживо. Если я хочу пережить эти дни, мне нужно зарыть этот ящик с воспоминаниями так глубоко, чтобы я сам не смог его откопать, и попытаться сосредоточиться на том, ради чего я здесь.

Оседлать мустанга.

Забрать победу.

Свалить отсюда к чертовой матери.

«Ты сильнее, чем думаешь, и с тобой всё будет в порядке».

Ирония бьет меня наотмашь: мой мозг выбирает именно слова Феникса, чтобы помочь мне справиться с тем фактом, что сам этот человек сейчас где-то неподалеку. К несчастью, в моей голове они всегда звучат его же голосом, и мой член непроизвольно дергается в джинсах.

— Я правда в порядке, — говорю я, пытаясь успокоить Джонаса. — Давай заберем эту победу и двинем дальше, еще на один шаг ближе к финалу.

Джонас косится на меня, но больше ничего не говорит, включая поворотник к съезду с вывеской «Cracker Barrel». Этот человек просто душу готов продать за их курицу с клецками.

 

Глава 8

 

Феникс

 

— Эй, малыш, захвати мне еще пивка, а? — кричит Дилан Джейку со своего надувного матраса посреди озера.

Нокс бросил якорь своего катера в нашей привычной бухте, и теперь все расслабляются: болтают, выпивают, качаются на волнах и просто кайфуют от компании друг друга. Просьба Дилана тут же находит отклик у Джейка, который и так уже запрыгнул обратно на лодку, чтобы обновить солнцезащитный крем.

Я завороженно наблюдаю за тем, как Джейк спускается по ступенькам катера с банкой пива в руке и плывет к Дилану. Добравшись до матраса, Джейк приподнимает банку повыше, уводя её из пределов досягаемости мужа и вынуждая того поцеловать его в качестве оплаты за службу доставки.

Что-то в этом простом жесте выворачивает мне душу наизнанку.

Дилан хватает Джейка за загривок и притягивает к себе, ничуть не заботясь о том, чтобы скрыть, насколько глубоко он использует язык. В какой-то момент Джейк опускает банку пива прямо на мускулистую грудь Дилана, но тот продолжает трахать его в рот своим языком, напрочь позабыв про выпивку.

— Господи, они реально умеют целоваться, да? — спрашивает Кэсси.

Она подплыла ко мне, перекинув руки через аквапалку для бассейна, пока её ноги безвольно болтаются в мутноватой озерной воде. Делать вид, будто я туда не пялился, было бесполезно, поэтому я помалкиваю и лишь неопределенно киваю, хотя мысленно я яростно с ней согласен. Они целуются так, будто это главное зрелище вечера.

Взгляд на Джейка и Дилана неизменно уносит меня в прошлое — в тот последний раз, когда я чувствовал жесткое мужское тело под своими пальцами, ласкал его грудные мышцы, ощущал бархатистую, гладкую головку его члена. Это был лучший момент в моей жизни… ровно до того мига, как он превратился в худший.

— Я бы спросила, не вызывают ли они у тебя желание остепениться в обозримом будущем, но Джейк просветил меня, что ты и так отлично справляешься, сокрушая сердца и интимные зоны всего согласного населения этого городка. Похоже, куча женщин всё еще мечтает, чтобы Феникс Хардинг прокатил их с ветерком, — поддразнивает Кэсси, пихая меня плечом.

Наконец я отрываю взгляд от Джейка и Дилана, перевожу его на Кэсси и вскидываю бровь:

— С каких это пор вы обсуждаете мою секс-жизнь с Джейком? Ревнуешь? — я пытаюсь подыграть ей, но голос звучит плоско.

Правда в том, что смотреть на Джейка и Дилана, блять, больно, но я всё равно упорно продолжаю это делать. Когда они решили тайно расписаться, потому что не хотели драмы с пышной свадьбой после всего, через что им пришлось пройти, мне — тошно признаться — принесло облегчение. То, как они смотрят друг на друга, завораживает и притягивает, но я уже потерял всякую надежду, что кто-то когда-нибудь посмотрит так на меня. И я был не уверен, что смогу спокойно выносить этот непрекращающийся поток сердечек в их глазах.

Сидящая рядом Кэсси понижает голос так, чтобы слышал только я: