Тот удар копытом в голову обернулся таким сильным отеком мозга, что врачам пришлось сверлить мне дыру в черепе, чтобы снизить давление. Кроме того, меня пришлось ввести в состояние медикаментозной комы.

Когда я очнулся, тренер сказал, что еще один подобный удар по голове, скорее всего, лишит меня жизни, а не просто карьеры. Меня заставили не просто уйти со сцены раньше времени, но и сделать это на заезде, который стоил мне титула. Того самого титула, который Уокер Девиль с тех пор выигрывал уже шесть раз.

По сей день я виню его в том, что он сломал меня и едва не вогнал в могилу. Мне до сих пор до чертиков обидно, что он даже бровью не повел, не кивнул — вообще ничего, учитывая, что произошло между нами накануне ночью.

Я до сих пор ненавижу себя за это, но, когда я пришел в себя в больнице, я первым делом спросил о нем. Спросил, не оставлял ли Уокер для меня каких-нибудь записок или весточек. Мне позарез нужно было хоть какое-то объяснение его холодности и отстраненности, но в ответ была лишь тишина.

Мне стыдно признаться, но я до сих пор пересматриваю повторы его заездов. Правда, не могу заставить себя смотреть их в прямом эфире — это казалось бы слишком явным разделением момента с ним.

— Фе-е-еникс, — напевает Кэсси мое имя в трубку. — Ты еще там?

— Да. Прости, Кэсс, — извиняюсь я перед одной из своих лучших подруг. — Этот пожар выжал из меня все соки. Просто звоню сказать, что я цел.

Она просит меня об этом после каждого выезда с тех самых пор, как я вытащил из горящего здания её брата-близнеца Дилана и его мужа Джейка — еще двоих моих лучших друзей.

— Спасибо, Фени. Ложись спать. О! — добавляет она прежде, чем я успеваю отключиться, заставляя меня снова прижать трубку к уху. — Я приеду в гости через три недели. Запиши меня в свой график, ладно?

— Я запишу твое имя перманентным маркером на всю неделю вперед, — обещаю я с зевком, зная, что она чувствует мою улыбку, несмотря на всю усталость. — Скинь мне даты.

— Обязательно. Люблю тебя, Фени.

— И я тебя, Кэсс.

Когда я впервые встретил Кэсси, я прямо в палисаднике упал на одно колено и позвал её замуж. Я тогда даже имени её не знал. Кэсси и Дилан — американцы мексиканского происхождения, со смуглой кожей, темными волосами и пронзительными голубыми глазами. Несколько месяцев я вовсю пытался затащить Кэсси в постель, но она так и не сдалась.

С ней легко разговаривать, и в ней есть та жажда жизни, которой я когда-то тоже обладал, и это меня к ней притягивает. В конце концов мы стали созваниваться каждые пару дней, и она буквально спасает меня от безумия. Остальная наша компания — Хадсон, Джейк и Нокс — до сих пор не уверены, что мы не спим, и, кажется, все поголовно ждут нашей свадьбы, но у нас всё совсем иначе. На самом деле Кэсси постоянно устраивает мне разнос из-за той круговерти интрижек на одну ночь, которые я сейчас практикую, но делает это не из ревности. Нет, эта чуткая красотка просто за меня переживает.

Мне хотелось бы сказать ей, что причин для беспокойства нет, но чем старше я становлюсь и чем чаще вижу, как мои друзья оседают и вьют гнезда, тем сильнее я отдаляюсь. Не в силах выносить их зарождающуюся любовь и счастливые семьи, я всегда заканчиваю тем, что либо выпиваю больше, чем собирался, либо ухожу в отрыв с очередной женщиной, имя которой не собираюсь вспоминать утром.

Я ни разу не спал с мужчиной после той ночи с Уокером. Пытался несколько раз, но стоило мне закрыть глаза, как я видел только гребаные губы Уокера… и этот его пустой, каменный взгляд, который до сих пор преследует меня. Я растворяюсь в этих воспоминаниях раньше, чем успеваю дать парням хоть какой-то шанс.

Восемь лет назад я извинялся перед Уокером за то, что испорчу его для других мужчин, когда на самом деле это он испортил меня.

Через полчаса после разговора с Кэсси я наконец проваливаюсь в тревожный сон, где меня преследуют глаза цвета молочного шоколада и низкий, успокаивающий голос. Этот чертов сон снится мне каждый раз после тушения пожара. Словно мое тело и разум слишком измотаны, чтобы удерживать оборону, позволяя душераздирающим воспоминаниям о ночи с Уокером снова взять надо мной верх.

 

***

 

— Кэсси! — когда хор наших голосов разносится по зоне выдачи багажа, лицо Кэсси расплывается в широкой улыбке. Мы слышим её смех, когда она раскрывает объятия навстречу брату. Хотя мы все её обожаем — я, пожалуй, больше остальных, — Кэсси ближе всех со своим близнецом, и это негласное правило: первый в очереди на обнимашки всегда он.

Дилан подхватывает её и кружит, пока она смеется.

— Не ожидала увидеть здесь целую делегацию!