Я ведь знаю, что мне не привиделось то отчаяние в его глазах и то, как он цеплялся за меня прошлой ночью, сжимая в тисках, словно я был единственным источником кислорода. Однако, глядя на это его каменное лицо сейчас, слишком легко поверить, что я для него — пустое место, соперник или нет.

Меня мгновенно швыряет назад в прошлое, на кафельный пол туалета в том подвале. Одиночество, боль и полное непонимание.

Ну почему я всегда хочу своих партнеров сильнее, чем они меня?

Пока я блуждаю в своих мыслях, предыдущий всадник на арене завершает выступление. Это значит, что Уокер — на очереди. Мне бы надо переключиться на собственного мустанга, которого как раз загоняют в бокс, но я просто не могу оторвать глаз от Уокера Девиля, когда ворота перед ним распахиваются. Его лошадь устраивает шикарное шоу — дикие брыкания, безумные развороты, — за такое он отхватит балл, который будет чертовски трудно перебить.

Я заворожен. Восемь секунд заезда растягиваются для меня в целую вечность. Я настолько растворяюсь в заезде Уокера, что распорядителям боксов приходится буквально силой перетаскивать меня через ограждение, чтобы я наконец оседлал своего коня.

Внезапно резкий, звонкий хлопок заставляет мои уши заложить.

— Хардинг!

Я успеваю повернуть голову как раз в тот момент, когда до меня доходит — мой тренер только что влепил мне хлесткую пощечину.

— Господи, Эван, это обязательно было делать?! — рявкаю я, сквозь рев и аплодисменты толпы потирая горящую щеку.

— Да! Я звал тебя три раза, а ты так вылупился на этого Девиля, что даже не смог запрыгнуть на гребаную лошадь. Соберись, Феникс, включи голову!

У меня, может, и был бы шанс сосредоточиться, если бы из уст тренера не вылетело это чертово «Девиль». Мой разум тут же взрывается картинками того, как мой член скользит внутри его задницы, пока я жестко брал его на полу этой ночью. Это был его первый раз.

Он что, как-то просчитал, что это выбьет меня из колеи?

Поэтому он выждал до самого конца, прежде чем выложить правду?

Поэтому преподнес это именно так?

Поэтому соврал? Я ни на единую секунду не поверю, что он не понял, что именно я имел в виду, когда спрашивал, делал ли он это раньше.

Меня начинает нехило штормить от мысли, что я изначально всё понял неправильно. Рациональность всегда пасует перед страхом, особенно когда наружу вылезают старые комплексы.

— Феникс! — снова рявкает Эван. — Тебя ждут! Давай уже чертов сигнал, пока тебя не дисквалифицировали за задержку времени!

Прежде чем я успеваю окончательно прийти в себя, моя свободная рука дает отмашку, и ворота загона с грохотом открываются. Я держусь исключительно на инстинктах, но спинным мозгом чувствую: всё идет наперекосяк. Хват неправильный. Я не зафиксировал руку на веревке как надо, носки сапог подвернуты внутрь в судорожной попытке нащупать хоть какой-то упор. Я абсолютно не готов — полное ощущение, будто это вообще мой самый первый заезд в жизни. И я уже знаю, что проиграл.

Да и хрен с ним. Я просто хочу поговорить с Уокером, выяснить, что за дичь с ним происходит, а может — просто дать ему в челюсть за то, что он так глубоко залез мне под кожу.

Трахаться или драться — один черт, мне уже фиолетово. Я бы, наверное, кончил от одного вида того, как капля крови стекает по этой его порочной нижней губе.

Первый мощный толчок — и я удерживаюсь… на соплях. Но когда мустанг вскидывает задние ноги во второй раз, я не успеваю вовремя скорректировать баланс и кубарем лечу в воздух.

Я группируюсь, как учили, и с размаху влетаю в грязь. Болеть всё будет еще пару дней, но вроде ничего не сломал. Переворачиваясь, чтобы подняться на ноги, я слышу, как один из берейторов* на арене истошно орет:

— С ДОРОГИ!

У меня не остается времени даже на то, чтобы сообразить, в какую сторону прыгать. Заднее копыто жеребца на излете врезается мне прямо в голову, и весь мир мгновенно погружается во тьму.

(*специалист по обучению лошадей и верховой езде, «объездчик» верховых лошадей, заезжающий лошадей, помощник дрессировщика).

 

Глава 6

 

Феликс

 

Восемь лет спустя.

 

Я валюсь на кровать, полностью выжатый: пожар заставил нас с парнями провести последние четыре часа на ногах, пока по венам вовсю хлестал адреналин. Это был, без вариантов, один из худших пожаров, которые нам доводилось тушить, но, к счастью, безопасный для кожи огнезащитный состав, который я разработал еще в колледже, спас сегодня чью-то жизнь. От этого всегда становится как-то легче. Чувствуешь, что проживаешь свою жизнь не совсем уж зря.

Мне нравится моя работа, и она необходима мне, чтобы держать внутренних демонов в узде. Но с тех пор как я покинул профессиональное родео, глупо отрицать — мне чего-то не хватает. Поездка на вызов на бешеной скорости определенно дает ту дозу адреналина, которой я так жажду, но огонь непредсказуем совершенно иначе, чем мустанг на арене. Бешеная скачка без седла на тысячефунтовом разъяренном монстре давала ту связь со зверем, которую я так и не смог найти в бушующем инферно.