Беглая жена генерала драконов Страница 4 из 56
Скорость
7
Главы
0%
Страница 4 из 56

— Повезло тебе, — сказала я, зажигая магический светильник — тусклый шар, висящий под потолком, который реагировал на прикосновение и начинал светиться мягким белым светом. — Ещё пара сантиметров — и я бы сейчас пересчитывала твои кишки.

Грог побледнел ещё сильнее.

— Это… плохо?

— Для тебя — да. Для меня — больше работы и меньше сна.

Я принялась за работу, доставая из шкафа всё необходимое. Промыть рану настойкой жгучего корня — местный аналог антисептика, от которого Грог взвыл и выматерился на трёх языках. Остановить кровь порошком из сушёной жабьей шкурки — мерзкая штука, но работала лучше любого гемостатика из моего мира. Обезболить отваром сонной травы — что-то вроде местной анестезии, только слабее и с побочным эффектом в виде лёгкой эйфории. Наложить швы.

Мои пальцы порхали над раной, накладывая стежок за стежком. Ровные, аккуратные, один к одному. В такие моменты я не чувствовала себя ни попаданкой, ни беглой женой, ни жертвой магического ритуала. Я была просто медиком. Делала то, что умела лучше всего — спасала жизни.

— Ты ведьма, леди Энн, — с благоговением выдохнул Грог, глядя, как я ловко орудую иглой. Его глаза были осоловелыми. — У Марты руки золотые, но трясутся. Возраст. А у тебя, как сталь. Как… как у целителя императорского. Я одного такого видел, он лорду Фаррису ногу отрезал после битвы при Кровавых Холмах.

— Тихо. Не отвлекай.

Марта. Упоминание имени наставницы окутало сердце привычной теплотой. Марта Хромоножка — старая травница, которая приняла меня, когда я была полумёртвой развалиной, бредущей по обочине тракта. Женщина, которая не задавала вопросов. Женщина, которая дала мне новую жизнь.

Если бы не она, я бы до сих пор гнила в канаве у тракта. Или стала бы ужином для какой-нибудь твари из местных лесов.

Воспоминание накатило непрошеной волной, и я позволила себе погрузиться в него, не прекращая работы.

* * *

Шесть месяцев назад.

Дождь. Бесконечный, ледяной дождь, смешивающийся с грязью. Он лил уже несколько часов или дней, я потеряла счёт времени. Небо было свинцово-серым, низким, давящим. Ветер выл в кронах деревьев, раскачивая голые ветви, похожие на костлявые пальцы мертвецов.

Я шаталась по обочине, не чувствуя ног. Каждый шаг давался с трудом, ноги проваливались в грязь по щиколотку, туфли давно потерялись где-то позади. Платье, когда-то белое, расшитое жемчугом и серебряной нитью, превратилось в грязные лохмотья. Корсет врезался в рёбра, мешая дышать. Волосы длинные, светлые волосы Элары слиплись грязными сосульками, хлестали по лицу.

Я изо всех сил прижимала ладонь к груди, пытаясь заткнуть дыру, из которой толчками хлестала жизнь. Странная тёмная, почти черная, кровь сочилась сквозь пальцы, смешиваясь с дождевой водой и грязью. Боль была такой сильной, что я уже не чувствовала её, только тупое давление в груди и нарастающую слабость.

Я не знала, куда иду. Не знала, где нахожусь. Не знала, как выбралась из склепа. Последнее, что я помнила — темнота, холод, и странное ощущение, будто что-то тянет меня вперёд.

Я просто знала, что если остановлюсь, то умру. Или он меня найдёт. Что хуже, я не была уверена.

Деревья по обеим сторонам дороги казались враждебными. Корявые силуэты, тянущие ко мне голые ветви. Где-то вдалеке выла какая-то тварь. Ее низкий, тоскливый вой, от которого волосы вставали дыбом, нервировал. В кустах шуршало что-то невидимое, следило за мной голодными глазами.

Сил не осталось. Совсем. Я упала на колени, потом завалилась на бок, ткнувшись лицом в мокрый мох. Он пах землёй и гнилью. Хороший запах. Запах могилы.

Тьма затягивала сознание, мягкая и тёплая, как одеяло. Я закрыла глаза.

«Ну вот и всё, Аня. Смена окончена. Можешь отдохнуть».

— Ишь ты, какая живучая, — скрипучий голос раздался сверху, вырывая меня из забытья. Голос был старческим, хриплым, с сильным деревенским говором. — Эй, малая! Ты человек или уже ужин для монстров? Отзовись, пока я тебя арбалетом не проверила.

Я с трудом разлепила веки. Всё расплывалось, двоилось. Надо мной стояла… старуха? Да, определённо старуха. Маленькая, сгорбленная, похожая на сушёный гриб, закутанная в серый плащ с капюшоном. Лицо морщинистое, как печёное яблоко, с острым носом и внимательными глазами. В её руках была корзина с травами, а за спиной висел арбалет. Такой тяжёлый, боевой, явно не для охоты на кроликов.

— Помогите… — прошептала я одними губами. Голос не слушался. Горло было забито кровью и грязью. Я захлебнулась кашлем, и в груди взорвался фейерверк боли — острой, рвущей, невыносимой. — Пожалуйста…

Старуха прищурилась, глядя на кровавое пятно, расплывающееся на моём лифе. Наклонилась ближе, принюхалась. Её глаза сузились.

— От тебя смертью разит за версту, девка. Кровью и магией. Нехорошей магией. Такой, от которой приличные люди бегут куда подальше. — Она помолчала, разглядывая меня, как редкое насекомое. — Но глаза живые. Злые. Упрямые. Мне такие нравятся. Те, кто сдаётся легко, долго не живут.