— Если будет с кем. Она тоже видит эти сны. Если не получится...

— Я знаю. Я понимаю. Ладно, что там за новости?

Я лежала, замурованная в собственном теле, и каждое слово братьев вонзалось в меня, как раскаленная игла. На что Даниил подписался? Кто вообще всё это придумал и зачем?

— Она была беременна.

— Чего? Ты серьёзно сейчас? Ты уверен?

— Нет, не уверен. Проверить тоже нельзя, то место уже давно залили цементом. Поэтому...

— Я не буду. Я не стану. Делай со мной, что хочешь, но это перебор.

— Прекрати истерику. Думаешь, я ничего не понимаю? Думаешь, мне легко? Я не заставляю тебя. К тому же, может не выйти, а времени ждать, пока получится, у нас нет.

— И что делать?

— Если не выясню точно, значит, мы возьмем обеих. И Еву и Аниту, — ответил ему Натан, судя по звуку, хлопнув по своим коленям. Даниил молчал, а старший брат добавил: — Спи, ты на зомби уже похож. Я покараулю. Пойду, возьму выпить, давно не было так паршиво.

Спустя несколько минут мне, наконец, удалось провалиться в сон. А когда я проснулась поутру, ещё не придя в себя, подумала только о том, что независимо от того, о чём говорили братья, мне нужно бежать. Взять свою сестру и бежать от них обоих как можно дальше.

Глава 17. Даниил

Полтора месяца назад.

В последнее время я не любил оставаться дома. Две недели там, две недели здесь. Мелкая работёнка за неплохие деньги утоляла мой голод простого человеческого общения, но это было не надолго. Он возвращался каждый раз, как я появлялся на пороге дома и смотрел в глаза моего брата и её сестры. Я не умею притворяться.

А сегодня...

— Явился наконец-то, — Натан сухо поприветствовал меня. — Где ты опять пропал?

— Тебе не нужна моя помощь, — ответил я, наливая себе кофе. Кофемашина стала работать плохо, на дне чашки постоянно образовывался осадок. Надо починить или приобрести новую. Я не решался ни на то, ни на другое. Словно если я что-то сделаю в этом доме, то врасту в него и не смогу выйти. И без того меня мучило нехорошее предчувствие. И оно меня не подвело.

— Нужна, Дань, — Натан застучал пальцами по столу. — Анита беременна.

Я вздохнул, уже начиная понимать, о чем будет этот разговор. И будет он вовсе не о беременности Аниты.

— Беременность разве запрещена? Она говорила об этом что-нибудь?

— Говорила. У беременных женщин и у женщин с детьми обострены другие чувства. Чувство ответственности за того, кого носишь под сердцем или на руках. Если у Лейлы этого чувства не было, всё может провалиться. А она не была беременна, насколько мне известно. И во время всего Анита может потерять ребёнка. У неё уже угроза. Короче... Я останавливаюсь. Мне жаль.

— Она может прервать беременность.

— Не может. Мы выяснили, что у нее не всё хорошо со здоровьем. Если прервёт, то не сможет снова родить.

— Есть масса других способов, — я был непреклонен. Пытался увести разговор в другое русло, но Натан не давал мне этого сделать.