— Срок большой. Четырнадцать недель, Дань. При всём желании — нет. И рисковать мы не можем. Другого шанса не будет. Если завтра или послезавтра она начнёт видеть Лейлу во снах, ты знаешь, что будет потом. Другого выхода нет.

Я застыл. Замер с чашкой в руке. Он резал меня без ножа. Он просто напросто уничтожал меня каждым своим словом!

— Ты знаешь, к чему я клоню.

— Нет, не знаю.

— Знаешь. Еве уже восемнадцать. Она здоровая девушка, она выдержит.

— НЕ ВЫДЕРЖИТ!

Чашка полетела на пол, раскололась вдребезги. Моя любимая чашка. Я смотрел на осколки на полу и ощущал присутствие той чёрной тени, что преследовала меня перед смертью отца. Натан говорит, что я всё выдумал. А я не выдумал. Мои глаза не могли её уловить. Но я чувствовал её сердцем. Может, она сидела глубоко внутри меня.

— Успокойся, — Натан поднялся и начал собирать осколки, пока я молча пялился на пол. — Сядь, поговорим.

Я сел. Говорить не хотел. Слушать тоже. Я не знаю, что он делал с ней, но я слышал. Слышал, как она умоляет его прекратить. Не кричит, но жалобно просит. Слышал, как он грубо разговаривает с ней. Как он тащит её на чердак или в подвал. Натан велел мне не вмешиваться в это. Так надо. Я знал, что надо. Но не вдавался в подробности. Я абстрагировался от этого, закрылся. Я предпочитал об этом не знать.

А что теперь? А теперь я должен сделать то же самое, но с Евой... На это он намекает.

— Что он делал с ней? — спросил я, глядя в пустоту. — Бил, издевался? Что он точно делал, говори!

— Нет, он не издевался и не бил. Он был одержим ею, это ты знаешь, — собрав осколки, Натан присоединился ко мне за столом. Я видел выражение облегчения на его лице и начал подумывать о том, что он нарочно оплодотворил Аниту, чтобы прекратить. Чтобы не делать с ней того, что делали с этой девушкой двести лет назад. Если бы я не знал своего брата, я бы полностью не сомневался в том, что он всё подстроил.

Но... Натан был ответственнее меня. И он не знал Еву так, как знал её я.

— Знаю. Что ещё? Просто выкрал и запер у себя? Судя по звукам из вашей спальни...

— Нужно повторить сценарий, — снова облегчение. Прикрыл глаза и выдохнул. — Я повторил его с Анитой. Осталось только одно. Но мне кажется, что я иду не по правильному пути. Что-то не так, — Натан нахмурился. — Любое проклятие не хочет, чтобы его сняли. Сейчас оно молчит. Завтра я позвоню их отцу, а потом наберу Еву.

— Завтра?!

— А когда? Ты собрался тянуть?

— Их мать прожила достаточно долго. У нас могут быть годы.

— Могут быть, а могут не быть. Чем раньше мы это сделаем, тем лучше для них обеих. Мать прожила долго. А её сестра? А их бабушка? Та вообще сразу после вторых родов в двадцать пять умерла. Я все до пятого колена просмотрел. Никто до сорока лет не дожил. Самая ранняя смерть — девятнадцать. Аните уже двадцать пять, Дань. Смерть дышит ей в затылок! Я не могу ждать. Я люблю её и не хочу её потерять. Она носит моего ребёнка. Моего, понимаешь ты или нет, дурак ты, еб твою мать! — Натан вспыхивал редко, но сейчас он сидел и орал на меня, пока я пытался держать себя в руках. Внутри всё клокотало, кипело.

— Я понимаю. Но и ты меня пойми. Я не смогу сделать ей больно. Она совсем молодая, она этого не заслуживает, и я не смогу переступить через себя. Тебе проще...

Зря я это сказал. В последний раз мы дрались лет десять назад или около того...