— Всё будет хорошо. Она тебя простит. Дашь ей побить себя или что там тебе больше нравится, — нашёл время для шуток. — Ну или просто отпустишь, если у неё после всего этого ничего, кроме ненависти тебе, не останется. Но она будет жива, это главное, Дань.

— Это главное... — повторил я слова брата.

После этого я снова ушёл из дома, на этот раз всего на неделю. Получил парочку новых шрамов. Чуть не сдох один раз, но Натан об этом не знает.

Не узнает и Ева. Я отпущу её. Она не будет рядом с тем, кто сделал ей больно. Даже если она захочет этого сама, я её отпущу. А что будет со мной? Неважно. Я пишу это после нескольких суток почти без сна. Я уже сломан.

Я стал чудовищем, которому нет прощения.

Часть 2. Глава 18

Натан вернулся три дня назад, а сегодня я, наконец-то увижу свою сестру. Старший брат разрешил младшему спать, пока сплю я, мол, если мне что-то и приснится, то он может об этом и не узнать. Они доверились снотворному и поверили, что я сплю без сновидений. Это было правдой. Я засыпала в одиннадцать вечера и просыпалась в девять утра, помня только темноту.

«Возьмём обеих. Еву и Аниту» — только слова Натана звенели в ушах с каждым моим пробуждением. Куда они нас возьмут? Уведут в лес? Убьют нас? Зачем тогда сохранили беременность Аниты?

Я не понимала ничего...

В это утро я не выдержала. Не выдержала молчания Даниила и когда я проснулась, открыла глаза и увидела его сидящего рядом со мной, с открытой книгой в руках, я задала ему вопрос:

— Я так понимаю, что Лейла была беременна, но вы ещё не знаете, точно это или не точно. Анита беременна. Я — нет. Ты...

Это произошло быстро. Ещё быстрее, чем удар, который нанёс Даниил брату. Книга полетела в стену, а он навис надо мной, вжимая ладонь в мои губы, взгляд был безумным. Навис так низко, что его волосы касались моего лба. Три дня он был спокоен. Один раз перед сном он занялся со мной сексом, эмоциональным и довольно жёстким, без ласки, как обычно, но во время него и после не было боли. В остальное время он общался со мной сдержанно, не заставлял стоять перед ним на коленях, подчиняться ему, и я была этому рада, я будто начала привыкать ко всему, даже планируя побег. Но сейчас, смотря в эти налитые кровью глаза, я чувствовала, как кровать подо мной превращается в болото, вязкое и густое, и сердце отбивало ритм в моих ушах.

Я испугалась его взгляда до полусмерти.

Теперь, понимая, что он может сделать со мной что-то плохое, я боялась и его самого.

— Замолчи, Ева. Закрой рот и больше никогда не произноси это имя, — прошипел он. — Ты же спала, как ты услышала нас?

Я промычала ему в ладонь, оставляя на ней влажный след, и он убрал руку от моего лица, стерев большим пальцем слюну с моего подбородка.

— Я... Это был сонный паралич. Я не хотела подслушивать, я не могла ничего сделать...