Он сорвался с места и в следующую секунду на мою голову обрушился удар. Я даже потерялся. Но я не мог ему ответить. Я понимал, что не прав.

— МНЕ ПРОЩЕ?! МНЕ, СУКА, ПРОЩЕ?! ДА ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ?! — Натан поднял меня с пола и тряс, пока я не вырвался и не отполз к стене. Анита была в своей комнате, она не спала, но наверняка всё это слышала. Мы оба сидели уже на полу и сверлили друг друга гневными взглядами.

Я знал, что выбора у меня нет.

Совсем нет никакого выбора.

Откажусь — они умрут. Соглашусь и сделаю с Евой всё то, что сотворил их чокнутый предок со своей пленницей, и потеряю и Еву, и самого себя, я уверен, что сломаюсь, что или сойду с ума или монстр, что родится во мне, сожрёт меня с головой. Невозможно, делая что-то подобное, остаться нормальным. У этой истории не будет хорошего конца. Мы оба обречены. И если у неё, возможно, получится забыть об этом, то я не забуду никогда.

— Ты уверен, что этот сценарий обязателен? Она должна пережить всё это? Всё от начала и до конца? Изнасилование? Грубость? Игнор? Что ещё? Подчинится? А я буду должен сделать что? Типа удовольствие от всего этого получать, да? Так, выходит?

— Да.

— И никак иначе, Натан? — я начал чувствовать тошноту. Она подкатила к горлу, встала едким комом.

— Отклоняться нельзя. Око за око. Иначе не выйдет. Я напишу тебе всё, что ты должен будешь сделать.

— Подожди, а клеймо? Блядь, клеймо!

— Не обязательно клеймо. Татуировка сойдёт... Она перманентная, при нанесении боль, этого будет достаточно, то же клеймо, только на новый лад, — Натан задумался. — Нет, ты прав, звонить рано, я сначала научу тебя. Вставай, не сиди на полу.

Я схватился за голову. Всё это никак не укладывалось там, в моей черепной коробке. В эти несколько месяцев, что Анита была у нас, я боялся только одного — этого разговора. Ева поступила в ВУЗ, начала учиться. Я верил, что у Натана получится спасти обеих сестёр, и планировал написать ей сразу же, как только это случится. Планировал признаться ей в своих чувствах и поделиться планами. Я бы понял, если бы она отказала. Студенческая жизнь полна приключений, новых знакомств. Ева очень красива, она бы нашла себе достойную пару. Я был бы рад за мою улыбчивую девочку. За мой лучик, что пробивался даже сквозь самую плотную тьму.

Я люблю её.

И ненавижу себя каждый день, каждую минуту, каждую секунду за то, что мне приходится грубо обращаться с ней. Я вижу в её глазах боль. Обиду. Надежду. Я хочу сказать ей, хочу закричать так, чтобы было слышно на каждом уголке этого грёбаного мира, что я не хочу так поступать с ней, но мне приходится, потому что так распорядилась судьба. Так решили за нас.

— Если расскажешь ей, пеняй на себя, — когда я в ужасе перечитывал наставления Натана, добавил он. — Ничего не выйдет, если она будет знать, она должна пережить все эмоции, все чувства, понял? Если она узнает, догадается, поймет, она расскажет Аните, я уверен, она найдёт способ связаться с ней. А потом они обе погибнут. Скорее всего, очень скоро и друг за другом. И всё. Отец не смог спасти маму девочек. А я пообещал ему спасти их самих. Если я... Если мы оба не выполним своё обещание...

— Я всё сделаю, — пробормотал я. Натан положил ладонь на моё плечо, подбадривая. Но лучше бы он приставил дуло к моему виску. Дал бы мне почувствовать, каково это.