- Зачем? – спрашиваю.
- Надо выяснить, она сама дура, или кто подослал!
- Молодцы. Ночная смена уже ушла?
- Нет, они сейчас на совещании, смену передают.
- Всех задержать, переговорить. Подозрительных допросить. Выяснить, с кем они делились информацией. Ренна, ты орать начала еще во дворце, или только здесь?
- Здесь, как только вошла.
- Хорошо. Как здесь со слышимостью?
- На этом этаже больше пациентов нет.
- Слава Богу! Значит так. Камеристку эту задержать.
- Простите, шеф, не надо задерживать. Она как вышла из гардеробной, я ее скрутила, по голове стукнула и притащила к себе, связала и заперла. Потом только к Ее Величеству побежала. А она уже в карету садится. Вижу, не в себе, не дай Бог натворит дел, ну я к ней в карету и заскочила почти на ходу.
- Молодец. Значит, так. Кто-то из обслуги болтнул, что принц Яронир при смерти. Ты, Лесси подхватилась и побежала в лечебницу. Кричала о шлюхе, потому что девицу на посту не обнаружила. Думала, она пост покинула. Ты, Ниро немедленно ложишься обратно, и «умираешь» Плохо тебе. Старайся, играй. Если плохо получаться будет – разрешаю Торнборну рвотного дать.
Я дернулся, а Валл так ехидно:
- Не хочешь, тогда старайся. От завтрака откажешься. Если Ренна простит, она тебе пирожков от своего завтрака выделит.
- За что прощать-то?
- Найдешь, за что. У женщин всегда прощения просят, даже, если они сами виноваты. Пост у палаты и внутри усилить. Ренна, ты здесь сидишь. Обед вам принесут, впрочем, тебе, ты с Ниро поделишься, если захочешь. Вы здесь, в осаде. Ренна у постели умирающего жениха, Поль, Торн, вы бдите. Стажера вчерашнего вызвать, пусть за коллегу отдувается. Ну а я пошел дам нетяжелого поведения и персонал допрашивать! Два дня осадное положение. Авось, замнем. Только-только подозреваемые съезжаться начали. Так что долго болеть не придется!
41.
Домой, во дворец, вернулась усталая. Хотелось поскорее вымыться, переодеться и лечь, подумать. Было о чем. Стала переодеваться в домашнее. Тут вошла Мирка, сообщила, что меня просит ее принять камеристка мамаши, лейа Алисия. Я отказала, пусть завтра приходит. Сегодня спать хочу. И, завтра, если разговор про мамочку заведет, пусть вообще в шею гонит. Мамаша не обсуждается. Указания дала и спать пошла. Завтра надо библиотекарей потревожить, Ниро занять делом. С этим проклятием, вот чует мое сердце, что-то нечисто!
Утром просыпаюсь, слышу разговор. Мирка от Алисии отбивается. Уже на повышенных тонах. Алисия напирает на то, что хорошие дочери матерей в монастырь не ссылают, Мирка – что хорошие матери у дочерей любимых мужей не убивают. Наконец, Алисия пожелала мне, чтоб меня муж всю жизнь обманывал, и прибавила, что в лечебнице к нему такую красотку приставили, что он теперь с нее глаз сводить не будет. Меня так на подушках и подкинуло. Чуть не заорала. Мирка входит, как почуяла чего, спрашивает, буду ли я одеваться. И завтракать. Я ей:
- Одеваться буду, завтракать, нет. Едем в лечебницу!
Мирка меня всю дорогу успокоить пыталась. Не помогло. Быстро до палаты добежала, сиделки на месте нет. Точно, вспомнила ту самую брюнетку. Раз на месте нет, значит, внутри. И, наверняка в кровати!
Все попытки успокоиться во время дороги, когда уговаривала сама себя, что Ниро все же пять лет взаперти просидел, мужик здоровый, молодой, у здорового тела свои потребности, и даже мысли, что самой надо было подсуетиться, не девочка, уже рожала, сама виновата, выскочили из головы. И с воплем:
- Где эта шлюха! – Я ворвалась в гостиную. С дивана, судорожно пытаясь застегнуть ремень брюк, поднимался уже знакомый мне виконт Мерисье – двойник Ниро. Мирка заглянула в спальню и прикрыла туда дверь. Шепнула мне:
- Он один, штаны натягивает!
И тут в гостиную влетает лекарь Торнборн. Глаза красные, встрепанный, лицо мокрое.
- Ваше величество, все в порядке, это я сегодня дежурил, я умываться отошел. А девицу Виллиус от дежурств отстранили!
Господи, стыд какой! Совсем голову потеряла, дура! Плюхнулась в кресло, лицо руками закрыла. И, в довершение всего в гостиную с разных сторон, входят Валентейн и Яронир. Начались какие-то разборки. Так и узнала, что почти права была! Этой ночью они, то есть Торнборн и виконт, по приказу Ниро вытащили из его кровати поджидавшую там в голом виде эту самую Виллиус! Потом с профессором объяснялись, потом белье меняли, по приказу того же Ниро. Спать поздно пошли, а Торнборн еще и дежурил всю ночь, вместо сиделки.